Черный Джек - Белый Джек

Черный Джек - Белый Джек

Белый Джек.

Изгнанный из Рая за все зло, что он сделал и проклятый в Аду за свои добродетели, Джек шел через Долину Теней, и каждый шаг его звучал, как бой часов, отсчитывающих последние секунды жизни этого мира. Мира Грез. Мира, где не было ни единой живой души, лишь страхи тех, кто жил здесь когда-то.

Джек шел Долиной Теней, где был всегда полумрак, и жадные черные щупальца тянулись к его ногам, стараясь зацепиться.

Джек остановился и закурил. Тени тоже прекратили свой танец. Он оглянулся вокруг и не заметил никого. Как всегда. Прошло уже много дней или лет, Джек не знал точно, как он в последний раз видел человека. Его душа распалась в пальцах Джека на мелкие осколки, упавшие в пыль и смешавшиеся с нею. Тот человек был очень близок ему, но что значила его судьба в жизни Джека – это стерлось из памяти так же, как источились скалы от ветра, окружавшие Долину.

Джек бросил окурок на землю и втер его в пыль носком сапога. Тени дернулись в судороге и продолжили свою сумасшедшую пляску, как только Джек двинулся дальше. Он хотел дойти до Алтаря Памяти до вечера, потому что Долина с наступлением ночи становилась непроходимой.

Джек иногда приходил в это место. Оно возвращало его назад по реке времени, и путеводными огнями на ней были вещи, лежащие на Алтаре Памяти. Он пробегал по ним взглядом, представляя тех людей, которым они принадлежали – неясные образы, тени от игры света, призраки….

Серебряная тонкая цепочка с сердечком змеилась вокруг маленького медвежонка, путь ей преграждали ракушки, рассыпанные в беспорядке, среди них поблескивало маленькое колечко и серьги в виде обручей Сатурна. Был здесь и дельфин, замерший в бесконечном прыжке, на золотом боку которого отражались звезды, также лежали цветные карандаши и открытки, розы темно-бардового цвета, с бархатными лепестками, на которых блестели не то слезы, не то капли воска. Среди этого беспорядка возвышалась пузатая бутылка зеленого стекла, с приятно пахнущей жидкостью, а рядом лежал, как череп с дырочками-глазницами, шар для боулинга №13. Последнее, что было положено сюда – Хрустальные Башмачки Исполнения Желаний. Когда-то они исполнили одно желание и теперь валялись бесполезные среди прочих вещей. Что же это было за желание, Джек догадался много позже.

Джек улыбнулся и открыл бутылку, как всегда наполненную ровно на половину и налил немного в хрустальный бокальчик, лежавший тут же, закурил и пригубил напиток. По холодным венам потекло приятное тепло, огонек сигареты заиграл в гранях бокала….

-Ты часто сюда приходишь? – спросил голос за его спиной.

-Примерно раз в год, леди, - ответил Джек и обернулся.

….Она взяла бокал из рук Джека и поднесла его к глазам. Жидкость, едва колышась, как будто это был расплавленный воск, заиграла бардовыми красками в неверном свете уходящего светила.

-Что это?

-О, это очень изысканный напиток, леди. Древний, как сама жизнь. Называется он «Боль Разочарования». Не многие ценители прекрасного смогут понять его своеобразный вкус.

-Каков же его состав?

-Все просто: смешиваются две вещи – память и душа. Пропорции оставляются на усмотрение готовящего его. Естественно, чем больше и того и другого, тем глубже вкус и богаче аромат.

Джек взял бокал обратно и поднес его к губам.

-Стоит сделать лишь один глоток, и вот вы уже чувствуете, как он словно кипящая ртуть разливается по вашим венам, постепенно собираясь в душе в единое полыхающее озеро, от которого она начинает сочиться и капать, словно свеча воском. За вас, ……леди?

-Санити.

-Прекрасное имя, - Джек сделал глоток и постоял некоторое время, потом поставил бокал на Алтарь. – Замечательно.

Зеленый глаз Санити горизонт разделил надвое. На гладком изумруде радужки замерли две капельки ртути – Луны-Близнецы над Миром Грез, а чуть ниже, у самой линии ресниц играло искорками море Вечности. Санити моргнула, и море померкло.

-Что ты там видишь? – спросил Джек. Он стоял рядом с ней, разминая сигарету между пальцев.

-Я вижу, что они скоро придут. Страхи, что живут здесь. Луны уже высоко, значит времени осталось совсем немного. Нам лучше поспешить…

-На все всегда есть время, - Джек смахнул со лба волосы и закурил. – Нужно просто не торопиться.

-Может быть ты и прав, - Санити прислонилась к Алтарю спиной и расправила ремни на груди. – Помнишь, что написано на одном из камней, что стоят в Кругу, про время?

-Конечно. «Время одинаково бесполезно, как для живых, так и для мертвых. Первые его не ценят, вторым уже некуда торопиться». Кажется так?

-Да. Ты не торопишься, выходит - ты мертв?

-В некотором смысле. А ты?

-Я никогда не задавалась этим вопросом. До этих пор мне не с чем было сравнить, что есть жизнь и смерть. Сейчас я вижу, что мы одинаковые.

Джек затушил окурок о древние камни.

-А теперь леди, если вы не хотите совсем слиться с Вечностью, обнажите вашу саблю, ибо пришли гости по наши души…

-Почему ты очень редко улыбаешься? – Санити подбросила деревяшек в костер, возле которого они с Джеком сидели. Пламя жадно схватило добычу, и по лицу Джека заплясали тени, меняя выражение его лица от демонически-жестокого, до воплощения самого милосердия.

-Тому есть множество причин, леди, - Джек придвинулся поближе к огню. Он знал, что где-то в глубине его ледяной души есть пара искорок, которые тлеют вечно – искорки его чувств, которые он заключил в футляры из льда много лет назад.

-Назови хотя бы парочку, я никуда не тороплюсь, - Санити слегка улыбнулась, и по ее стянутому шрамами лицу тоже заплясали тени. Лишь в левом глазу, который видел вечную тьму, лежала глубокая не тревожимая тень.

-Первая причина – я улыбаюсь тогда, когда что-либо причиняет мне боль. Раньше это делали люди своими поступками и словами. Боль – вещь очень вредная, поэтому, чтобы заглушить ее я старался смеяться над ней. Теперь, когда людей не осталось, боль причиняет мне только моя память, которая, к счастью, теряет былую силу. Скоро я перестану улыбаться совсем, - Джек закурил.