Черный изумруд

Глава 14

Моя паника не скатилась в истерику лишь благодаря Тейту, что вернулся с чашкой чая, от которой шел пар.

— Спасибо. — тихо поблагодарила я, и под шокированным взглядом залпом выпила горячий, безвкусный напиток. Оставив еще горячий фарфор на перилах террасы и вернув хозяину одежду, я вошла в зал.

Я не собиралась больше оставаться в этом месте. Мне срочно нужно было в комнату. Мне нужно было подумать! И отправить сообщение, о личе в клан.

Но мирозданию в лице Тейта было плевать, что мне нужно он шёл за мной, и вместе со мной покинул бал. Не дав ускользнуть в одиночестве.

— Далия, а вы лично видели, когда нибудь Жемчужный Венец?

— Нет. — коротко ответила я прибавляя скорости.

— А его свойства — это правда? Этот артефакт действительно сводит людей с ума, но не может влиять на некромантов. — взглянув на увязавшегося за мной Тейта. Я увидела безумный интерес, в глазах мужчины.

Тяжело вздохнув, я заставила себя замедлить шаг. Все же именно этого я и добивалась, когда просила Атенаис спеть ту колыбельную. Я хотела, чтобы люди вспомнили легенду.

Вспомнили, что Черный Авкорт не просто так начал войну объединяя под собой земли и людей на них живущих. А потому, что было слишком много королей, живущих по своим законам. Законам силы и страха. Каждый город имел своего главу, или своего короля, и не подчинялся более никому.

И за всю войну, лишь несколько соперников смогли дать отпор Авкорту. Одним из таких оказался Кровавый Царь. Его отец имел более сотни детей, но власть решил отдать лишь тому, кто докажет свою силу. Убьет остальных претендентов и самого Царя.

Для этого наследника он создал, железный артефакт. Венец. Благодаря ему носитель может находить человека, имя, которого ему известно и видеть то, что тот делает в данный момент времени.

А дабы все было честно и Венец не давал ему форы он спрятал его и зачаровал благодаря каменной ведьме. Ведьма создала голема, и тот связанный кровью с Царем ушел, и должен был вернуться только после того, как останется лишь один наследник крови. Но этого создателю венца показалось мало и прежде, чем отдать голему артефакт. Он спрятал его в устрице, что получил от рыболова вместо дани.

Устрица была огромной, и рыболов надеялся на жемчужину, что могла та создать. Но сам, к своему сожалению, не смог открыть ее створки. Поэтому, принес улов своему господину, в ожидании награды, что покроет долги. Но нутро устрицы оказалось пусто. А рыболова казнили. И бесполезная брошенная устрица с тех пор жила в фонтане дворца. Пока не приглянулась Царю в виде футляра для артефакта.

Отпущенный голем с устрицей вернулся через девять лет после того, как короновали наследника Царя. И через тридцать пять после того, как порталом был отправлен в неизвестность.

Царем стал единственный оставшийся ребенок. И, то только потому, что на момент, когда отец был убит своим последним сыном, а сын отцом, находился в утробе матери.

Наследник Царя жил, рос, женился, у него появилась дочь. И на шестой день ее рождения, когда война была еще далека от их стен. В их дом пришёл голем. А царь во сне увидел, как готовится против него заговор.

Это ему показал Венец. За прошедшие годы артефакт изменился. Покрылся черным перламутром, впитал магию ведьмы из голема и разум устрицы.

С каждым днем дар отца сыну влиял на последнего все больше. Он ожил. Пусть и желания его были примитивны. Он мог многое открыть, а в ответ лишь хотел есть. И царь поил его кровью предателей и врагов. А когда закончились предатели... и друзья, сбежали подданные. Взгляд Царя упал на жену и дочь.

Поняв, что происходит мать спрятала свое дитя и украв Венец, раненая, открыла неприступные врата вымершего города для некроманта с армией нежити.

Царица умерла в ту ночь, а что случилось с маленькой царевной легенда умалчивает.

Но несмотря на все ужасы именно эту вещь правитель всея земель выбрал символом своей власти.

Тряхнув головой, я вспомнила, о чем меня спрашивал родственник Истинного. И улыбнувшись ответила:

— В какой-то мере вы правы. Именно поэтому Авкорт и сделал его своим венцом.

— В какой-то мере? — нахмурившись переспросил Раубер Тейт.

— Вы же знаете, что не имея Верховного Главу сейчас кланы должны прислушиваться к мнению совета королей?

Кивнув на мой вопрос, он вновь вопросительно взглянул на меня, пытаясь, понять к чему я веду.

— Но вы ведь также знаете, что Верховный Глава не наследует данный титул, а является победителем, прошедшим все испытания, подготовленные предшественником. Сейчас уже около семидесяти лет у нас нет общего правителя, которому обязаны подчиняться главы кланов. Это из-за того, что с каждым разом все труднее выполнить поставленные Авкортом условия. Согласно его требованиям участвовать могут семьи глав и главы кланов, а также столпы кланов, что не оставили полевую деятельность. Для того, чтобы считать испытания открытыми, необходимо пятьдесят участников. И, к сожалению, это число практически нереально. К тому же наше испытание не ведут к убыванию участников. А следующий глава определяется самым большим количеством прошедших препятствий. Когда все испытания заканчиваются, и становится понятен победитель, проводится ритуал омовения. В нём принимают участие все участники и благодаря ритуалу внешнее воздействие на разум становится практически нереально. А данная способность передаётся наследникам пусть и теряя в силе с каждым поколением.

— Значит...

— Да, на нас она тоже влияет. Но дело в том, что ритуал омовения происходит в мертвых водах, и только некроманты могут его пережить.

— А...

— А для ритуала в мертвых водах требуется божественное благословение. А благословение может получить только достойный, прошедший все тяготы и горести мира. Коими и является испытание Авкорта. — процитировала я часть общеизвестного учения храма, из-за чего собеседник скривился.

Правда через секунду у него появился следующий вопрос.

— А какой у вас родовой артефакт?

— Ожерелье из черных брильянтов в виде ворона. — не задумываясь выпалила я общедоступную информацию.

— А что оно делает? И кому он принадлежал до войны?

“Блестит”. Фыркнула я про себя. Стараясь не реагировать на то, что в каком-то смысле он интересуется тем, кого, по его мнению, обокрали мои предки.

— Простите, но это семейная тайна. — с мягкой улыбкой ответила я.

На этом вопросы закончились, и мы спокойно дошли до моих комнат.

Точнее он шел спокойно, а я просто старалась не показывать, как меня потряхивает от размышлений.

Потому, что где-то там, был лич! А это прорва силы и море знаний, не отягощённых привязанностью к живым. Потому, что память о пережитом при такой форме существования чаще всего страдает.

Да и уничтожить лича очень трудно, потому что после того, как будет разрушена его оболочка, он может возродиться в другом мертвом теле и перестроить его под себя. Но его хотят поймать! А это... это... кошмар!

Если вмешаться в его существования он может взбеситься, и эта прорва магии будет просто уничтожать все на своем пути. И в этом обвинят нас. Точнее уже обвиняют.

При том, что в клане Висмут, Пегей и Фаргон нет личей! И по факту ему просто неоткуда здесь взяться! Ведь для появления такой сущности требуется проведение ритуала еще при жизни! А следовательно, все такие будущие магически одарённые трупы находятся под контролем. И вот вопрос откуда вылез этот? Если данный ритуал уже не проводили лет пятьсот!

Не зажигая свеч, я со стоном упала на свою кровать. И стала закутываться в покрывало ерзая по кровати.

Когда я вновь застонала и выдернув из-под головы подушку накрывая лицо, чтобы никто не слышал моих криков. От окна раздался тихий смешок.

Вскочив от легкого испуга с кровати и даже не запутавшись в покрывале, я открыла дверь в гостиную, в которой горел камин и были оставлены пара свечей.

Но даже при таком неярком освещении перепутать Демиана с кем-то другим было невозможно. Он стоял, облокотившись о стену, сложив руки на груди, и тепло улыбаясь.

— Прошу прощения, но как вы тут оказались? — расслабляясь спросила я.

— Через окно. — совершенно спокойно ответил он, вызвав у меня смешок.

М-да. Кажется, вчера звание форточника я присвоила не тому мужчине.

— А как же мой жених я понимаю ваши знаки внимания, когда вы о нем не знали, но…

— Теперь я знаю. Знаю своего соперника в лицо и не собираюсь ему уступать. Признаю Завидуя Ахнессу я позволил своей злости отразиться на тебе. Но за это я извинился.

Эти слова не должны были быть мне приятны, тем не менее мне было лестно. Что его сегодняшняя злость была вызвана ревностью, а не ханжеством.

— Я была уверена, что ты извинялся за нашу первую встречу.

Промолчав, он пожал плечами, медленно и аккуратно подошел ко мне так что, между нами, практически не осталось пространства. Огладил руки под перчатками. Схватил выбившийся из прически локон намотал на палец и заправил за ухо. Заставив мое сердце биться чаще.

Вернувшись взглядом к моему платью, Он огладил пальцами шею, спустился по руке, опустил руки на талию и прижав к себе скользнул одной рукой на спину. Дернув ленту шнуровки платья, он хрипло проговорил:

— Тебе не идет черный.

Лучше бы он и дальше молчал! Теплая атмосфера лопнула и с меня слетело сладкое наваждение.

Пусть он продолжал улыбаться, но я-то видела, как исчезла расслабленность из его позы, как напряглось его тело. Он явно почувствовал, перемену моего настроения.

— Знаете, если мужчина лезет в окно к девушке обычно он говорит комплименты. — С прорывающейся сквозь спокойный тон злостью проговорила я. Скидывая с себя его руки и отходя от него на несколько шагов. Почему-то вспоминая девушку, в красном платье с которой он танцевал.

— Я раньше не лазил в чужие окна, но благодарю вашему совету и в будущем исправлю свои ошибки. — Снисходительно улыбнувшись, ответил форточник номер два. Пытаясь перевести все в шутку.

— Не забудьте исправить и еще одну. Впредь выбирайте свободных дам дабы более не сокрушаться потом по поводу неверности соблазненных.

— Я принес цветы. — словно не услышав меня произнес Демиан.

И указал в сторону комода, на котором в вазе стоял огромный букет. В окружении из еловых веток в букете находились кремовые розы, жёлтые устиньи и красные веточки рябины.

Это было конечно приятно, но обида, появившаяся еще во время бала, вернулась. И поэтому лишь вскользь взглянув на восхитительные цветы я равнодушно произнесла:

— Спасибо, я поставлю их в гостиной, а то в спальне жарко. Могут завять.

От моего холодного тона на его скулах заиграли желваки Он щелкнул пальцами и эти цветы вспыхнув, как и предшественники обратились пеплом. А Демиан подошел ко мне аккуратно снял диадему и с силой швырнул ее на кровать. Проскользнув по одеялу, она ударилась о спинку кровати и отскочив звякнула, падая на пол. А он молча вышел в окно.

“Не выйдет у нас мира.” — решила я позднее, рисуя пальцем в белом пепле.