Черный круг

Часть 4. Расшифровка пустоты

Запрос в информационно-вычислительный центр ФСБ был оформлен с грифом «Особой важности» и предельной сухостью. Волков приложил всё, что имело вес в системе: высокодетализированные фотографии знаков, протоколы всех экспертиз, схемы расположения отсеков.

Ожидание было томительным и парадоксальным. Волков вернулся к текущей работе — бумагам, отчётам, плановым проверкам. Но его сознание было где-то там, в вычислительных облаках ИВЦ, где машины, лишённые интуиции и страха, пытались найти узор в хаосе. Он ловил себя на том, что во время долгих совещаний его рука автоматически выводила на полях блокнота круги и острые углы. По ночам он просыпался от того, что воздух в его московской квартире, пахнущий пылью и старой мебелью, внезапно казался ему чужим — в нём мерещился тот самый холодный, безжизненный вакуум.

Ответ пришёл на шестой день, под вечер. С курьером — плотная картонная папка с матовой чёрной плёнкой и сопроводительным письмом на фирменном бланке ИВЦ. Вес папки был обманчиво невелик, но Волков взял её с ощущением, что поднимает свинцовый слиток.

- «На Ваш запрос № 447-АВ», — начиналось письмо. Далее следовал сухой, выверенный до стерильности канцелярский язык. Но за этой безупречной формой, как почувствовал Волков, скрывалось нечто иное — не недоумение даже, а смутная настороженность. Машины не пугаются, но их операторы, получая от машин определённые выводы, — могут.

Анализ изображений проводился по трём основным направлениям:

1. Психиатрическое/криминальное: не соответствуют известным образцам психопатологического искусства. Отсутствует хаотичность. Напротив, прослеживается выраженная внутренняя структура, повторяемость элементов, что свидетельствует о системе. Системе, чужой человеческой логике, но системе.

2. Историко-культурное: Частичные аналогии обнаружены в крайне ограниченном и специфичном сегменте источников. Наибольшее формальное сходство (порядка 31% по алгоритму морфологического сравнения) — с образцами протофиникийского письма из архивов Угарита (XIII век до н.э.), а также с отдельными, не поддающимися дешифровке знаками библского письма. Однако совпадения фрагментарны, целостной грамматики или известного лексикона не образуют.

3. Гипотетическое: По разрешению начальника ИВЦ была применена непроверенная гипотеза профессора Г.Ф. Турчанинова о возможной числовой или координатной подоплёке некоторых древних нерасшифрованных письменностей. При наложении данной гипотетической модели на предоставленные изображения, алгоритмы выделили повторяющиеся числовые последовательности. При интерпретации этих последовательностей как географических координат (широта/долгота в системе WGS-84) была получена единственная консистентная точка на территории Российской Федерации.

Волков, чувствуя, как у него холодеют кончики пальцев, перевернул страницу.

Там была карта. Не схематичная, а подробная, спутниковая. Увеличенный фрагмент Северной Карелии, в приграничной зоне. Удалённый, безлюдный район. Ни посёлков, ни обозначенных дорог. Только синева озёр, буро-зелёные массивы тайги и серые усыпи скал. Красный, идеально отпечатанный крестик отмечал точку примерно в тридцати километрах от ближайшего обозначения на карте — высохшего ныне хутора с финским названием.

К письму прилагались материалы спутниковой съёмки. Снимки в разное время года, суток, в видимом и инфракрасном спектрах. Лето — море зелени, зеркало озера. Осень — пожар багрянца. Зима…

Волков замер, вглядываясь в зимний снимок. Всё вокруг, на сколько хватало взгляда, было укрыто ровным, пушистым саваном снега. Кроме одного места. Того самого, что отмечено крестиком. Там, на берегу одного из озёр, чётко читался чёрный, почти идеально круглый участок земли. Словно огромная, аккуратная монета, прижатая к белой скатерти. Снег над этим кругом не лежал. Совсем. Он либо не падал туда, либо таял, едва коснувшись поверхности, не оставляя ни намёка на влагу.

Волков отложил снимок. Его рука потянулась к последнему листу в папке. Это была не распечатка, а сканированная копия, вырванная, судя по всему, из какого-то ведомственного архива. Вверху — штемпель: «Секретно. Отчёт о происшествии в районе оз. Куттиярви от 28.12.1939. Старшина Крутов И.В.»

Волков начал читать. Сначала бегло, схватывая суть, потом медленнее, с каждым словом чувствуя, как по его коже, под тканью рубашки, пробегают мурашки. Сухой, скупой, уставной язык военного донесения, пробивающийся сквозь простую грамотность солдата. Но за этими казёнными фразами — бездна.

*«…доложить, что наш отряд в составе 13 чел. подвергся нападению неизвестного противника в районе отметки 47-Б… признаки не соответствуют действиям финских диверсионных групп или регулярных частей… воздействие на личный состав имело характер, вызывающий мгновенное обморожение и кристаллизация тканей с последующим разрушением… наблюдались странные световые и температурные явления, не связанные с погодными условиями… потеряно 10 чел., в том числе лейтенант Гордеев… в результате отхода вышли к озеру Куттиярви, где обнаружены каменные сооружения (сейды) неясного назначения с нанесёнными на них рисунками, похожими на приложенные эскизы… красноармеец Прокошин А.С., имевший этнографические познания (по его словам, от ссыльного учёного), заявил, что это место силы, называемое «Хийси», и требуется проведение особого обряда для его «закрытия» или «успокоения»… я, как старший, принял решение отступить… Прокошин А.С. добровольно остался на месте для проведения указанных действий… при отходе наблюдали устойчивое свечение в районе сейдов и изменение видимого рельефа местности (искривление, «дрожание» воздуха)…»*