Чёрный нарцисс.Не вдыхай.

Глава 1. Венецианский синдром

Маскарадный бал в стиле венецианского карнавала — это, если честно, перебор.

Ну, то есть, когда тебе тридцать два, у тебя ипотека, а в понедельник сдавать квартальный отчет, надевать на себя узкое платье со шнуровкой, которая при каждом движении впивается в кожу, и ехать в загородный особняк, потому что «Варь, ну это же единственный шанс показать клиентам, что мы не просто серые мыши» — это попахивает отчаянием.

Но Варвара была послушной девочкой. Вернее, послушным финансовым директором.

Она стояла у колонны с бокалом шампанского, которое уже нагрелось до температуры парного молока, и рассматривала толпу. Карнавал, блин. Кто вообще в двадцать первом веке проводит карнавалы? Только люди, у которых слишком много денег и слишком мало фантазии.

Её спутник, Костя, дышал ей в затылок уже сорок пять минут. Милый. Душевный. Скучный, как бюллетень по голосованию. Он работал в том же банке, занимал должность на два уровня ниже и уже год подозрительно активно помогал ей носить тяжёлые папки. Спутник для галочки. Для статуса. Чтобы всякие региональные менеджеры не приставали с дурацкими вопросами «а где ваша вторая половинка?».

— Хочешь ещё шампанского? — спросил Костя и поправил свою венецианскую маску с длинным клювом. Похоже на чумного доктора, ей-богу.

— Не хочу.

— Может, потанцуем?

— Потом.

Варвара вздохнула и скосила глаза в сторону буфетной стойки. Там было море еды, но она себе запретила. Красное платье в пол с корсетом на шнуровке не прощало лишних калорий. Затянутая, как кукла в футляре, она чувствовала, как от жары по спине ползёт предательская капелька пота.

И в этот самый момент, когда она уже мысленно прикидывала, как через час слиться в туалет и вызвать такси, в зале произошла коллизия.

Он стоял возле лестницы.

Высокий. Широкие плечи — не качалка, а натуральные, наследственные, когда мужчина входит в дверной проём и ему приходится чуть наклонять голову, хотя дверь стандартная. Чёрный камзол, никаких дурацких клювов и перьев. Простая лаконичная маска — пол-лица, серебряная, без вычурностей. Идеально очерченная линия скул.

И он смотрел прямо на неё.

Нет, не так. Он смотрел сквозь неё, но при этом задерживался на ней на пару секунд дольше, чем позволяют правила приличия. Варвара почувствовала, как у неё почему-то пересохло во рту. Это дурацкое шампанское, решила она. Или духота.

Рядом с ним терлась блондинка. Типичная «дорогая-куколка-для-статуса»: обтягивающее платье с пайетками, маска в стразах, коктейль в руке и взгляд «смотрите, я тоже здесь». Она что-то щебетала ему в ухо, а он молча кивал, но его взгляд снова нашёл Варвару.

Коротко. Остро. Как пощёчина.

Костя тем временем решил проявить чудеса романтики и попытался взять её за талию.

— Варь, ну давай хоть один танец?

И потянул её в сторону. Она сделала шаг. Споткнулась о собственный шлейф. И — о, боже, это было так по-дурацки — отшатнулась назад, чтобы не упасть, и врезалась спиной в чью-то тушу. Шампанское из её бокала выплеснулось. Но не на пол.

На него.

На мужчину в чёрном камзоле.

Жидкость растеклась по серебряной маске, капнула на камзол и затекла за воротник. И как так получилось, что эта туша — Костя? — сзади мгновенно испарилась, а перед ней стоял именно ОН.

— Простите, — выдохнула она. — Я сейчас. Там салфетки...

— Не надо.

Голос низкий. С хрипотцой. Таким голосом обычно читают вслух стихи или приказывают уволиться, и то и другое звучит одинаково убедительно.

Он медленно стряхнул капли с маски — даже не снял её, только провёл пальцем по серебряной поверхности, стирая влагу, — и усмехнулся. Усмешка была кривоватая, небрежная, словно он привык к тому, что на него постоянно что-то выплёскивают.

— Надо же, — сказал он. — А вечер так скучно начинался.

Он стоял слишком близко. Пахло от него дорогим деревом — как от старой шкатулки, — и почему-то мятой. И чуть слышно — чем-то горьковатым, дымным, вязким. Не парфюм даже, а какая-то сложная, многослойная композиция, которая ударила в голову так резко, что Варвара на секунду забыла, как дышать.

— Простите, я правда не хотела, — повторила она. И, сама, не зная зачем, шагнула вперёд. Чтобы вытереть ему воротник? Чтобы просто быть ближе? Чёрт его знает.

Он не отстранился. Наоборот, его рука — тяжёлая, горячая — легла на её талию чуть выше, чем положено, и сжала шнуровку корсета. Жестко. Собственнически. Так, словно он имел на это право.

— А если бы хотела? — спросил он. — Это был бы другой разговор.

Варвара открыла рот, чтобы сказать что-то остроумное и колкое, но из горла вырвался лишь сдавленный смешок. Потому что в эту секунду его пальцы скользнули по её спине — медленно, будто изучая каждый позвонок, — и у неё от этого простого прикосновения закружилась голова. Она смотрела на его руки. Крупные, жилистые, на левом запястье — старые часы без браслета, один циферблат, припаянный к коже, как татуировка.

— Вы... вы случайно не знаете, где тут выход на террасу? — выдавила она. Глупо, нелепо, но это был единственный способ сказать: «Мне нужно срочно проветриться, потому что я сейчас рухну в обморок от того, как ты на меня смотришь».