Черный наследник и Проклятая принцесса

Глава 2. Тёплая рука

Глава 2.

Лиорелль

Я очнулась от холода.

Сначала мне показалось, что я всё ещё под водой — потому что звуки были глухими, будто мир накрыли плотной тканью, и даже собственное дыхание звучало чужим.

Но потом я резко вдохнула и закашлялась так, что грудь свело болью, а горло обожгло ледяным огнём.

В лёгких словно остались куски ночи, и каждый вдох вытаскивал наружу не воздух, а холодную, вязкую тьму.

Я лежала на влажной траве лицом к реке, и первое, что увидела, когда подняла взгляд, — её гладкую поверхность.

Она была спокойной.

Как будто ничего не происходило.

Как будто несколько минут назад я не тонула в самой себе, и Лунная Глубина не раскрывала передо мной свою дверь.

Как будто меня не тянуло вниз так настойчиво и ласково, словно это был не страх, а приглашение.

Я попыталась оттолкнуться руками и подняться, но пальцы дрожали, мышцы не слушались, а тело казалось тяжёлым, словно меня вытащили не из реки, а из могилы.

Где-то рядом шуршал плащ.

Ткань царапнула траву, и этот тихий звук заставил меня вздрогнуть.

Я перевела взгляд в сторону — и увидела его.

Тёмный незнакомец стоял так неподвижно, будто сам был частью ночи.

Высокий, прямой, слишком собранный для человека, который случайно оказался в лесу в такой час.

Луна выхватывала линию плеч, край плаща, тёмные волосы, падающие на грудь, и в этом силуэте было что-то неестественно уверенное, словно лес привык уступать ему дорогу.

Я не видела лица ясно — только резкие контуры и бледный отблеск в глазах.

Но почему-то знала: он смотрит прямо на меня.

Не как на испуганную девочку.

Как на то, что нужно понять.

Как на чужую тайну, которую можно либо отпустить, либо забрать себе — и он уже решает, что выгоднее.

Паника поднялась мгновенно.

Та, что не нуждается в доводах.

Та, что вцепляется в горло и говорит только одно: беги.

Я попыталась отползти.

Медленно, не поднимаясь на ноги, потому что всё во мне кричало: если я стану выше — стану заметнее, уязвимее.

Но ладонь соскользнула по мокрой траве, пальцы предательски дрогнули, и я сдвинулась лишь на полшага.

Он оказался рядом слишком быстро.

Я не успела даже вдохнуть — его рука уже перехватила моё запястье.

Пальцы сомкнулись крепко, но без грубости, как замок.

Не больно.

Но так уверенно, что я сразу поняла: вырваться не получится.

Тепло от его кожи было почти невозможным.

Не тем теплом, что остаётся после дня, не тем, что дарит огонь.

Оно было живым, сильным, будто он держал в ладони кусок жара, не боясь обжечься.

И вместе с этим теплом я почувствовала другое.

Лунная Глубина отступила.

Не исчезла — она не исчезает никогда.

Но словно сделала шаг назад и замерла у самой границы, следя, терпеливо ожидая, когда хватка ослабнет и я снова окажусь ближе к воде.

Я резко вдохнула и застыла, понимая простую, унизительную истину: пока он держит меня — я могу дышать.

Пока он держит меня — я не тону.

И от этой мысли стало тошно.

Потому что следом пришла вторая истина.

Если он не отпустит — я не уйду.

Я подняла глаза, заставляя себя смотреть на него, хотя всё внутри сопротивлялось.

Лунный свет зацепил его лицо: резкие скулы, тёмные ресницы, холодные глаза — слишком светлые на фоне ночи.

В них не было любопытства.

Не было страха.

Только ровная внимательность, как у человека, который видел странное не один раз и давно перестал удивляться.

Он молчал, и это молчание давило сильнее любых слов.

Я сглотнула, чувствуя, как горло снова режет холодом.

— Отпусти, — сказала я хрипло.

Слово прозвучало жалко.

Не приказ и даже не просьба — просто звук, который я выдавила, потому что иначе бы показалось, что я уже сдалась.

Его пальцы не ослабли.

— Ты сейчас встанешь и снова упадёшь, — произнёс он спокойно, как будто описывал погоду.

— И если тебе повезёт, ты просто потеряешь сознание.

— Если нет — река заберёт тебя обратно.

Я дёрнулась, но это было бесполезно.

Он держал меня так, будто я весила не больше мокрого плаща, и не менял силы, словно вовсе не замечал сопротивления.

— Это не твоё дело, — прошептала я, и внутри поднялась злость — отчаянная, колючая.

— Это не река.

— И ты… ты не знаешь…

Он чуть наклонил голову, будто уже слышал подобные слова прежде.

— Я знаю достаточно, чтобы понять: если ты останешься здесь одна, ты умрёшь, — сказал он.

Я хотела ответить, что справлюсь.

Что мне не нужен никто.

Что я выживала и раньше.

Но реальность была в мокрой траве подо мной, в дрожи по всему телу и в реке, которая минуту назад раскрыла передо мной дверь.

— Кто ты такой? — спросила я.

— Тот, кто вытащил тебя из воды.

— Зачем?

Его взгляд скользнул по мне быстро, как лезвие, и остановился на серьгах.

Я почувствовала это почти физически, словно он коснулся их пальцами.

— Потому что я не привык смотреть, как люди умирают у меня на глазах, — произнёс он после короткой паузы.

— Особенно когда это выглядит не как случайность.