Черный наследник и Проклятая принцесса

Глава 9. Осколки правды

Глава 9.

Лиорелль

Кулон лежал на столе так, будто был живым.

Серебряная цепочка тонко поблёскивала в свете камина, камень внутри казался слишком чистым и холодным для вещи, которую носили на теле. Лири ловила себя на том, что смотрит на него снова и снова, будто ожидая, что он вот-вот пошевелится или заговорит.

Конечно, это было глупо.

Но магия Лунной Глубины никогда не спрашивала, что глупо, а что разумно.

Каэль молчал, не подталкивал её словами, не делал вид, что она ему обязана. Он просто находился рядом — собранный, спокойный, внешне почти равнодушный. Только редкие, едва заметные движения выдавали, что он тоже ждёт. Плечи чуть напряжены, взгляд слишком внимательный, будто он держит в голове сразу несколько вариантов того, что может случиться.

Лири провела ладонью по волосам, собирая себя по кусочкам.

После разговора ей стало легче — не потому, что правда успокоила, а потому, что теперь всё обрело форму. Страх был страшнее всего, пока оставался бесформенным. Теперь он стал предметом. И его можно было держать перед глазами.

Она подняла взгляд.

— Я не увижу всё, — сказала Лири спокойно. — Без воды будут только обрывки. Возможно, даже бессмысленные.

Каэль ответил не сразу, будто взвешивал её слова, но всё-таки произнёс:

— Пока хотя бы частичек информации будет достаточно.

Эта фраза прозвучала просто — и именно поэтому не раздражала. Он не требовал от неё невозможного и не притворялся, будто не понимает цену.

Лири медленно выдохнула.

— Тогда сейчас, — сказала она. — Пока я не передумала.

Каэль кивнул.

И впервые за всё время он начал делать что-то не словами, а делом.

Он не превращал это в ритуал — но действовал так, будто привык обеспечивать безопасность даже там, где её невозможно гарантировать. Он подбросил в камин ещё несколько поленьев, и огонь ожил, стал ярче, теплее. Дрова затрещали ровно и монотонно, и в этом звуке появилось что-то почти успокаивающее: будто сознание цеплялось за него, чтобы не сорваться внутрь.

Затем он принёс несколько подушек и одно из одеял, сложил всё на полу у камина так, чтобы Лири могла устроиться удобно и устойчиво. Не как на роскошной постели — а как на подготовленном месте для того, кто должен выдержать удар и не потерять равновесие.

Лири опустилась на подушки, подтянула ноги, устроилась так, чтобы спина чувствовала опору. Она не любила ощущение беспомощности. А Глубина любила, когда человек беспомощен.

Каэль сел рядом, чуть сбоку — достаточно близко, чтобы успеть удержать, но не настолько, чтобы Лири чувствовала себя пойманной. Его присутствие давило не телом, а силой: воздух рядом с ним казался плотнее, собраннее.

Лири коротко посмотрела на него.

— Если начнётся откат… — сказала она тихо.

— Я остановлю, — ответил Каэль сразу. И добавил уже жёстче, будто отрезал: — Сразу.

Лири кивнула. Этого было достаточно.

Она протянула руку к кулону.

Пальцы замерли в нескольких сантиметрах от цепочки, будто в последний момент в ней проснулась осторожность. Но Лири не отвела руки. Она взяла кулон в ладонь.

Серебро было ледяным.

Камень — гладким, почти неприятно чистым.

Лири сжала украшение чуть сильнее и закрыла глаза.

Дыши.

Она сосредоточилась на простом: на ощущении подушек под бедрами, на тепле от камина, на равномерном треске поленьев, на том, что где-то совсем рядом сидит человек, который сможет вытащить её, если она уйдёт слишком глубоко.

На мгновение она просто чувствовала давление.

Тонкое, медленное, будто вода поднимается не снаружи, а изнутри. Глубина не пришла как волна — она разлилась по телу холодом, подступила к горлу, к вискам, к сердцу.

Лири не сопротивлялась ей силой.

Она удерживала границы разумом.

И только когда всё внутри стало похоже на тихое, опасное ожидание, Глубина раскрылась.

Видение пришло не картинкой.

Оно пришло ощущением — чужим, тяжёлым, умирающим.

Запах трав, но не тёплых, как её отвар. Травы были горькие, лекарственные, слишком густые. Запах стоял в горле, будто их давали слишком часто, будто ими пытались заглушить что-то, что разъедает тело изнутри.

Лири увидела комнату.

Не огромную и не парадную — скорее спальню, в которой старались держать свет приглушённым. У кровати горела лампа, мягкая, усыпляющая. На столике — чашка с тёмным настоем. Рядом — тонкий пузырёк с остатками жидкости, и даже сквозь сон Лири почувствовала: эта жидкость была не для исцеления.

Она дрогнула.

Картинка смазалась, но тут же собралась снова, будто Глубина показывала ровно то, что нужно.

На кровати лежала женщина.

Кожа слишком бледная. Губы чуть посиневшие. Дыхание — слабое, прерывистое, как у человека, которого выматывали долго и методично, день за днём. Не ударом. Не клинком. Не мгновенной смертью.

Истощением.

Отравой, вплетённой в лечение.

Лири почувствовала во рту металлический привкус, как будто яд мог пройти даже сквозь магическое отражение.

Рядом на краю кровати сидел мальчик.

Слишком маленький для того, чтобы держать такую тишину на плечах. Чёрные волосы падали на лоб, лицо было напряжённым, но он не плакал. Он просто смотрел на женщину так, будто боялся моргнуть — вдруг она исчезнет в тот момент, когда он отвернётся.

Лири поняла, кто это, ещё до того, как мысль оформилась.

Маленький Каэль.