Черный наследник и Проклятая принцесса

Глава 12. Затишье перед бурей

Глава 12.

Лиорелль

Лири проснулась от запаха.

Не от боли. Не от холода. Не от очередного рывка Лунной Глубины, которая обычно находила её даже во сне.

От еды.

Аромат был густым, тёплым и до странного дразнящим — таким, от которого сразу засасывает под ложечкой. Лири несколько секунд просто лежала неподвижно, пытаясь понять, что именно она чувствует. В запахе было что-то мясное, пряное, обещающее сытость, но она не могла определить наверняка, что это.

Желудок отозвался резко — голодом, почти злым.

Лири сглотнула и медленно села, придерживаясь ладонью за край постели. Слабость ещё оставалась — не такая, чтобы падать, но достаточно противная, чтобы каждое движение ощущалось чуть тяжелее, чем должно было быть. Это была привычная тяжесть после отката — и от неё хотелось злиться: на себя, на силу, на судьбу.

Она накинула на плечи тёплую ткань и, едва ступив босыми ногами на пол, снова почувствовала этот запах — ближе, отчётливее. Он манил её и будто бы приглашал идти по его следам, тянул через дом тихо и уверенно, как обещание, которое невозможно игнорировать.

На столе стояли две миски с похлёбкой.

Тёмной, густой, ароматной. От неё ещё поднимался пар, и на поверхности поблёскивали капли жира. Рядом лежал ломоть свежего хлеба, а возле него — тарелка с нарезанным сыром.

Лири замерла, будто не сразу поверила, что это для неё.

За столом сидел Каэль.

В руках у него была книга, и он читал, не притрагиваясь к еде. Перед ним стояла такая же миска, как у неё — нетронутая, будто он специально ждал, пока Лири выйдет и сядет напротив.

От этого жеста Лири стало неловко. Слишком… нормально. Слишком похоже на обычную жизнь, в которой у людей есть утро, завтрак и время.

Живот предательски заурчал.

Громко.

Лири замерла на полушаге, чувствуя, как у неё вспыхнули щёки.

— Прости… — пробормотала она, не зная, куда деть глаза.

Каэль поднял взгляд от страницы.

— Садись, — сказал он спокойно.

Это не прозвучало ни ласково, ни резко. Скорее как данность: если ты голодна — ешь. Если ты здесь — значит, садись.

Лири подошла к столу и опустилась напротив. Она всё ещё выбирала дистанцию автоматически, как будто расстояние могло заменить чувство безопасности.

И только тогда Каэль отложил книгу и взял ложку.

Он начал есть ровно и неторопливо, и от этого Лири стало чуть легче. Не от его присутствия — от того, что он не давил на неё вниманием. Не наблюдал, не заставлял говорить, не превращал завтрак в разговор.

Лири сделала первый глоток и почувствовала, как тело будто вспоминает, что такое тепло не от магии, а изнутри. Похлёбка была насыщенной, с мягким мясом, хлеб — свежим. Она ела медленно, стараясь сохранить достоинство, но голод всё равно делал её настоящей.

Когда миска опустела наполовину, Каэль заговорил первым.

— Завтра я принесу ещё одну вещь, — сказал он спокойно. — Попробуешь посмотреть снова.

Лири подняла взгляд, и в груди неприятно кольнуло ожидание. Она не показала этого, но мысленно уже почувствовала холод Глубины.

— Не сегодня? — спросила она тише.

— Не сегодня, — подтвердил Каэль. — Это может подождать день.

Лири кивнула, позволив себе короткое, тихое облегчение.

— Спасибо за завтрак, — произнесла она.

Каэль не ответил «пожалуйста». Только слегка кивнул, будто принял её слова и не стал делать из них ничего лишнего.

Лири уже почти поверила, что этот день действительно будет спокойным.

И именно тогда под левой ключицей кольнуло резко, словно под кожу вонзили иглу.

Боль была короткой, но за ней тут же разлился холод — глубже, шире, будто метка проснулась и потянулась наружу.

Лири замерла. Ложка звякнула о край миски.

Каэль заметил это сразу — не взглядом, а движением, как если бы его тело реагировало быстрее разума.

— Метка? — спросил он тихо.

Лири кивнула, не сразу находя голос.

— Да… она активнее.

Каэль поднялся.

— Сиди. Я проверю.

Она не успела спросить «как», потому что Каэль уже накинул плащ и вышел из дома, бесшумно, быстро, словно тень.

Лири осталась одна, чувствуя под ключицей чужой холод. Метка будто прислушивалась к миру. Лири ненавидела это ощущение — быть маяком, который не может выключить себя.

Через несколько минут дверь открылась снова.

Каэль вернулся, и по тому, как он двигался, Лири поняла: он не нашёл никого. Но и спокойнее не стал.

— Чисто, — сказал он. — Следов нет.

— Тогда почему она… — начала Лири.

Каэль посмотрел на неё чуть внимательнее.

— Не знаю. Но здесь на доме стоят чары скрытности и защиты. Так просто нас не найдут.

Эти слова должны были успокоить.

И всё же Лири почувствовала только другое: даже защита не отменяет того, что метка живая. Она реагирует не только на шаги по земле.

Каэль задержался на секунду у стола, и Лири вдруг поняла, что он прислушивается к чему-то ещё — не к ней, не к лесу. К тому, что ощущает через свою магию.

Потом на его руке вспыхнул слабый отблеск.

Перстень.

Не ярко — коротко, как предупреждение.

Каэль сжал пальцы, будто удерживая раздражение.

— Дворец, — произнёс он глухо.

Он поднял на неё взгляд.

— Не выходи, — сказал Каэль спокойно. — Ни на шаг.

Лири кивнула.