Черный наследник и Проклятая принцесса

Глава 15. Это был ты!

Глава 15.

Лиорелль

Оранжерея снова стала тихой.

Не той тишиной, в которой ждут опасности, а живой — наполненной дыханием растений, мягким светом под стеклом и запахом влажной земли. Лири сидела на земле у кадки и не спешила подниматься. Свет ложился на листья ровно и спокойно, будто ничего в мире не могло его нарушить.

Внутри было странно ровно.

После видения королевы мысли не метались и не тянули её за собой. Они шли медленно, осторожно, словно сами выбирали, к чему можно прикасаться, а что пока лучше оставить нетронутым.

Перед глазами всё ещё стояли руки в земле.

Тёплые. Живые.

И слово, произнесённое почти беззвучно:

Каэль.

Лири выдохнула и опёрлась ладонями о край кадки, собираясь подняться.

Она не услышала шагов.

Когда за спиной изменилось ощущение пространства, Лири дёрнулась и резко встала. Подол платья зацепился за край, нога поехала, и равновесие сорвалось мгновенно.

— Лири!

Каэль.

Она узнала его раньше, чем успела испугаться.

Её подхватили.

Рука легла на талию уверенно и бережно, не позволяя упасть, и Лири, не успев найти опору, неловко подалась вперёд. Инстинктивно она попыталась удержаться — и её руки взметнулись вверх, обвив его шею.

Мир сжался до одного вдоха.

Она оказалась прижата к нему слишком близко — так, что почувствовала тепло его тела, твёрдость груди под тонкой тканью, ровное дыхание совсем рядом. Его ладонь на талии держала крепко, поддерживая весь её вес, и от этого прикосновения по коже пробежала дрожь — не от страха, а от внезапного, оглушающего осознания близости.

Секунда растянулась.

Она чувствовала, как его пальцы слегка напряглись, удерживая её, как между ними почти не осталось расстояния, как её собственное дыхание сбилось и стало слишком заметным. Их лица оказались так близко, что Лири различала каждую черту — линию скул, тень ресниц, серые глаза, в которых на миг не осталось ни холодной сосредоточенности, ни расчёта.

Только внимание.

Каэль медленно выпрямил её, не сразу убирая руку, словно проверяя, держит ли она равновесие.

И почти сразу, как будто между делом — так естественно, что он сам, кажется, не осознал жеста, — наклонился и отряхнул подол её платья от земли.

Спокойно.

Привычно.

Тем самым движением, которое не требует слов.

Лири замерла.

Сердце дёрнулось — не резко, а странно глухо, будто мир на мгновение ушёл из-под ног. В груди стало пусто и одновременно слишком тесно.

Сумерки.

Влажная трава.

Озеро, в котором дрожит отражение неба.

Она — на земле, с испачканным платьем, и чужая ладонь, которая делает точно так же — отряхивает подол, спокойно, заботливо, словно падение не было бедой.

Лири резко подняла голову.

Пепельно-серые глаза.

Те самые.

Глаза распахнулись шире, дыхание сбилось, а губы сами собой приоткрылись — от удивления, от радости, от невозможности поверить.

— Так это… — она осеклась, слова не слушались. — Это был ты?!

Лири смотрела на него, будто боялась моргнуть и потерять это внезапное совпадение прошлого и настоящего.

Каэль замер.

Он не отстранился, но и не приблизился — только на мгновение будто перестал дышать. Его взгляд стал другим: не внимательным, не оценивающим, а растерянным, словно её слова задели его сильнее, чем он ожидал.

— Значит… — сказал он тихо. — Ты всё-таки помнишь меня.

Лири кивнула, не сразу найдя слова. И в этот момент вдруг почувствовала, как что-то внутри отпускает — будто узел, который она носила в себе всё это время, ослаб.

Она улыбнулась.

Не сдержанно, как обычно.

А широко, живо, искренне — сама удивившись тому, как легко это вышло.

И увидела, как он отвёл взгляд.

Совсем ненадолго — но достаточно, чтобы она заметила. Плечи его чуть напряглись, линия губ стала строже, словно он нарочно собирался с мыслями. Когда он посмотрел на неё снова, лицо было почти привычно спокойным — только взгляд всё ещё не до конца послушный.

— Так ты поэтому всё это время знал, как меня зовут? — спросила Лири тихо. — И кто я такая?

Она наклонила голову, внимательно всматриваясь в него.

— Ты тоже меня помнил?

Каэль сделал медленный вдох — она видела, как едва заметно приподнялась его грудь. Потом ответил ровно, слишком ровно, будто прятался за словами:

— Мне просто запомнилась маленькая принцесса.

Он задержал взгляд на ней — на долю секунды дольше, чем было нужно.

— Запачканная в грязи.

В уголках его губ мелькнуло что-то похожее на улыбку — быстро, почти украдкой.

Лири рассмеялась тихо и искренне.

И вдруг поймала себя на том, что он смотрит на неё не так, как раньше. Не отводя глаз. Будто эта её улыбка оказалась для него неожиданной — и он не знал, что с этим делать.

От этого взгляда стало тепло. Немного неловко. Но хорошо.

Слишком хорошо для человека, который ещё совсем недавно был для неё почти чужим.

Тишина оранжереи снова сомкнулась вокруг них — мягко, бережно, словно позволяя этому мгновению просто быть.

Лири почувствовала, как внутри что-то окончательно встаёт на место. Не ответы — нет. Но ощущение правильности. Связь, которая существовала задолго до магии, до бегства, до страха.

Теперь она знала, почему его присутствие удерживало её.

Почему именно его прикосновения возвращали её обратно.