Черный наследник и Проклятая принцесса

Глава 16. Приоткрытые чувства

Глава 16.

Лиорелль

Тепло не исчезло сразу.

Оно всё ещё держалось в оранжерее — в тишине, в рассеянном свете под стеклом, в том, как Лири ощущала собственное дыхание. Они уже не стояли так близко, но пространство между ними не стало пустым.

Каэль первым сделал шаг в сторону.

Небольшой. Почти незаметный.

Лири поняла: он возвращает себя туда, где легче думать, чем чувствовать.

Он остановился у кадки, опустил взгляд на землю у корней, будто ища в этом опору.

— Ты что-то увидела, — сказал он.

Не вопрос.

Лири кивнула.

— Твою маму.

Каэль поднял взгляд не сразу.

— Ты видела… — он сделал короткую паузу, — её смерть?

Лири медленно покачала головой.

В уголках губ появилась едва заметная, печальная улыбка — не от радости, а от тихого тепла, от которого внутри стало чуть теснее.

— Нет, — сказала она. — Я видела её счастливой.

Она на мгновение опустила взгляд.

— Их.

Слово прозвучало мягко, но весомо.

Каэль молчал. Плечи его чуть напряглись.

— Они были вместе, — продолжила Лири осторожно. — Спокойно. Без спешки. Она улыбалась ему не так, как улыбаются при людях.

Она говорила медленно, не навязывая.

— И он держал её за руку. Бережно. Как будто боялся сделать лишнее движение.

Лири подняла взгляд.

— Она носила ребёнка, — сказала она тихо. — И это чувствовалось во всём.

Каэль не двигался.

— Это не было похоже на жизнь людей, которым угрожает заговор, — добавила Лири после паузы. — Там не было ощущения чужой руки.

Он выдохнул — тяжело, почти неслышно.

— Счастье ничего не доказывает, — сказал он глухо.

— Я знаю, — ответила Лири сразу. — Но я видела кое-что ещё.

Каэль не стал торопить её.

Он остался стоять на месте, словно любое движение могло спугнуть то, что она ещё не сказала.

— Это было не как вспышка, — сказала Лири. — Не как внезапный страх.

Она на секунду задумалась.

— Скорее… как фон. Постоянный. Он был там всё время.

Каэль нахмурился.

— Что именно?

— Тревога, — ответила она тихо. — Не за себя. За ребёнка.

Она опустила взгляд.

— Они берегли его слишком сильно. Не так, как берегут от простуды или падения. Как будто мир сам по себе был опасен.

Каэль молчал.

— И это было не только в ней, — продолжила Лири. — В нём тоже.

Она подняла глаза.

— Он смотрел на неё так, будто знал, что не сможет всё удержать под контролем.

Каэль отвернулся и сделал несколько шагов. Остановился у стеклянной стены, положил ладонь на холодную поверхность.

— Ты ничего не видела о конце, — сказал он.

Не вопрос. Утверждение.

— Нет, — ответила Лири. — Ни болезни. Ни смерти. Ни чьей-то руки.

Она помолчала.

— Только это ощущение. Оно не усиливалось и не ослабевало. Оно просто было.

Каэль долго смотрел сквозь стекло.

— Этого недостаточно, — сказал он наконец.

Не жёстко. Устало.

Лири кивнула.

— Я знаю.

Она не пыталась его убедить.

— Я не говорю, что ты ошибаешься, — сказала она тихо. — Я просто боюсь, что мы можем искать не там.

Он повернулся к ней.

— Где «не там»?

Лири посмотрела прямо.

— Не в людях. Не в заговоре. Я не чувствовала чужого присутствия. Вообще.

Она сделала паузу.

— Я чувствовала страх. Постоянный. За ребёнка. И он был у них обоих.

Каэль молчал.

— Это всё, — добавила Лири. — Я не знаю, что это значит. Я не видела причины. Но этого страха нельзя было не заметить.

Он отвёл взгляд.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал он наконец.

Голос был ровным, но в нём слышалась усталость — не телесная, другая.

— Здесь безопасно. Я проверил.

Еда появится на крыльце. В корзине. Не выходи далеко.

Лири кивнула. Она не стала спрашивать, куда он идёт.

Каэль уже был где-то не здесь.

Он остановился на мгновение, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал. Челюсть напряглась, плечи приподнялись — как у человека, который уходит с тяжёлой мыслью.

Потом он ушёл.

Без портала.

Без оглядки.

Просто шагами — тихими, но быстрыми.

Лири осталась одна.

Оранжерея снова сомкнулась вокруг неё — тёплая, стеклянная, живая. Она присела на край стола и только теперь позволила себе выдохнуть по-настоящему.

Снаружи раздался тихий звук. Лири подошла к двери.

На крыльце стояла корзина.

Простая. Закрытая тканью. Тёплая — от хлеба внутри.

Лири взяла её в руки и на секунду замерла.

Он ушёл молча.

Но позаботился.

От этой мысли стало одновременно теплее и тяжелее.

Лири поставила корзину на стол и опустилась на стул.

В оранжерее было тихо, но эта тишина не успокаивала. В ней чувствовалась недосказанность — и ощущение того, что впереди неизбежно что-то сдвинется с места.

Она сделала глубокий вдох и позволила себе несколько секунд не думать ни о чём.