Черный наследник и Проклятая принцесса

Глава 19. Тревожный знак

Глава 19.

Лиорелль

Лири проснулась с ощущением, что замок изменился.

Не резко — исподволь, почти незаметно. Просто тишина за стеклом оранжереи стала другой. Глубже. Гуще. В неё вплетались отдалённые звуки: шаги, голоса, глухие удары дверей. Они не были близко, но различимы — как эхо событий, которые происходят где-то рядом, но ещё не добрались сюда.

Лири лежала неподвижно и слушала.

Раньше замок дышал ровно. Теперь дыхание сбивалось.

Она медленно села, чувствуя, как под левой ключицей отзывается метка. Не вспышкой — фоном. Она зудела, слегка пекла, будто напоминала о себе нарочно. Иногда Лири ловила отражение в стекле и ей казалось, что под кожей на мгновение проступает слабый свет.

Метка больше не умела быть незаметной.

Лири поднялась и прошлась вдоль кадок, касаясь листьев, цепляясь за запах земли, за тепло, за простые ощущения. Но даже здесь, в оранжерее, мысли ускользали слишком легко.

Воспоминание накрыло внезапно.

Вода.

Тяжесть.

Холодное дно, которого не видно.

Лири остановилась, закрыв глаза, и заставила себя дышать медленно, считая вдохи. Мир вернулся — но не полностью. Он стал менее плотным, словно реальность теперь требовала усилия, чтобы удержаться в ней.

Она поймала себя на мысли, что не хочет оставаться одна.

Это было новым.

Когда дверь в оранжерею открылась, Лири обернулась почти с облегчением.

Каэль вошёл тихо, но его присутствие ощущалось сразу — как опора, как якорь. Он выглядел собранным, но в его движениях была напряжённость, которую она раньше не замечала.

— Ты рано, — сказала Лири.

Собственный голос прозвучал глухо.

Каэль задержал на ней взгляд дольше обычного.

— Ты не спала, — сказал он.

Это не было вопросом.

Лири пожала плечами.

— Здесь шумно.

Он сделал шаг ближе. Между ними осталось совсем немного пространства, и от этого стало легче дышать — и тревожнее одновременно.

— Ты в порядке? — спросил он тихо.

Она кивнула сразу. Слишком быстро.

— Да.

Метка под ключицей отозвалась резким жжением, будто возражая.

Лири отвела взгляд.

— Что происходит в замке? — спросила она. — Такое чувство, будто все куда-то спешат.

Каэль не ответил сразу.

В этот момент за дверью раздались голоса — чужие, уверенные, деловые. Потом шаги, быстрые и слаженные.

Лири почувствовала, как внутри что-то отзывается. Не зовом. Узнаванием.

— Прибывает делегация, — сказал Каэль наконец. — Из Серебряного леса.

Слова легли тяжело.

Лири не сразу поняла, почему внутри всё сжалось. Потом метка вспыхнула болью, и вместе с ней хлынули образы: кроны деревьев, зелёный свет, отражённое в воде небо, чей-то крик.

— Дипломатическая встреча, — продолжил Каэль. — Они говорят о нестабильности. О поиске виновных.

Виновных.

Лири медленно выдохнула.

Она знала — не умом, а чем-то глубже. Делегация была здесь не ради мира.

— Когда? — спросила она.

— Скоро.

Это слово повисло между ними, как угроза.

Метка под ключицей жгла всё сильнее. Воспоминания накатывали без порядка, тянули за собой, утягивали. Лири почувствовала, как реальность начинает трескаться по краям.

И в этот момент всё сорвалось.

Метка под ключицей вдруг обожгла сильнее, чем прежде.

Не вспышкой — волной.

Такой, от которой перехватило дыхание и на мгновение потемнело в глазах.

Лири сделала шаг назад, не понимая зачем. Мир вокруг дрогнул — будто пол под ногами стал ненадёжным, зыбким, как поверхность воды.

— Лири?

Голос Каэля донёсся будто издалека.

В следующую секунду её накрыло.

Не Глубиной — не той, к которой она привыкла.

Это было похоже на резкий провал, на внезапное падение внутрь себя, где не было дна.

Её потянуло вниз.

В пустоту.

И почти сразу в эту пустоту хлынули образы — чужие, обрывочные, не принадлежащие ей.

Крепкие мужские руки на плечах.

Тёплые. Уверенные. Слишком близко.

Резкий запах горьких трав — терпкий, почти жгучий, от которого першит в горле.

Детский голос, звонкий, радостный:

— Мамочка!

Этот звук ударил сильнее всего.

Почти сразу — другой.

Плач. Женский, надломленный, сдавленный так, будто его пытались удержать, но не смогли.

Потом — темнота.

Закрытое помещение. Тесное. Воздух тяжёлый, холодный.

И мужской голос — глухой, напряжённый:

— Это проклятие…

— Оно не исчезнет само.

Слова не сложились в смысл — только в ощущение безысходности.

Лири стало плохо.

Тело перестало слушаться. Ноги подогнулись, и она почувствовала, как падает — не только внутрь этого калейдоскопа, но и по-настоящему.

Кто-то успел её подхватить.

Руки обхватили крепко, не давая удариться о камень. Её прижали к чьей-то груди, и это прикосновение было единственным, что удержало её в реальности.

Лири резко вдохнула.

Открыла глаза.

Каэль был перед ней — слишком близко. Его лицо расплывалось, как отражение в воде, а взгляд будто не доходил до него, проходил насквозь.

Она смотрела через него.

Словно он был частью фона, а не человеком.