Черт из Припяти

Часть 7

Я ошарашено стояла и глазела на темный силуэт мужчины. Неловкая пауза затягивалась.

— Значит, я все-таки дошла, — единственное, что смогла из себя выдавить.

Он хмыкнул, дважды щелкнул фонариком.
— Ну, идем, — наконец произнес мужчина. Голос улыбался.

Молча последовала за ним по темным лабиринтам подвала, освещаемым только лучом фонаря, пока, наконец, не дошли до небольшого помещения, в котором был импровизированный очаг.
— Милости прошу, — сталкер пропустил меня вперед, приглашая, махнул рукой в сторону комнаты. — Не очень уютно, зато тепло, сухо и чисто, — он вернул мне мой дозиметр. — На, не теряй.

Я медленно вошла в каморку. В таких мне бывать еще не приходилось. Даже за свое детдомовское прошлое. Подвалов мы с Тохой облазили немеряно, но в такие катакомбы я попала впервые.

Одна из серых стен была оплетена древесными корнями. Единственное окошко под потолком было почти полностью закрыто полиэтиленовой пленкой. К нему из ближайшего угла тянулась замысловатая металлическая конструкция, похожая на вытяжку.

В самом же углу располагалось сооружение, напоминающее что-то среднее между камином и буржуйкой. Красноватые отблески огня, горевшего в очаге, освещали комнатку. После долгого гуляния по улице тут действительно было достаточно тепло. Я расстегнула куртку, только теперь заметив огромную дыру на плече — почти полностью оторвался левый рукав, наверное, когда летела вниз по лестнице.

Бетонные стены, бетонный пол. Полное отсутствие мебели, не считая какого-то топчана в противоположном углу да непонятного нагромождения под брезентовым полотном.

Мужчина, тем временем, сложил мой рюкзак и прочее барахло в угол возле этой пародии на спальное место.
— А это еще что? — удивленный возглас заставил меня обернуться. Хозяин каморки вертел в руках обрез. — Это ты для меня припасла? Вроде никому не вредил настолько, чтобы меня пристрелить, — рассмеялся он.
— Нет. Это Михалыч на кордоне дал. Если волки нападут.
— Михалыч? — мужчина пристально посмотрел на меня.
— Ну да.
— Этим бы ты волка не остановила, — он отложил обрез в сторону. — Стрелять-то, поди, не умеешь. Я его конфискую. Это не игрушка для девчонки.
— Я…
— А ты присаживайся, — мужчина кивнул на топчан. — Сейчас будем ужинать. Знакомиться. Тогда мне все и расскажешь. Идет?

Я кивнула.
— Меня Илья зовут, — он добавил дров в очаг и подвесил старенький закопченный чайник. — Ты голодная?

Вдруг вспомнила про подарок Михалыча, который было велено передать. Полезла в рюкзак, помимо кулька с гречкой, вытащила оттуда остатки сала, яйца и половину каравая хлеба, данного мне в дорогу бабой Паней.

Илья в это время принес несколько кирпичей, кусок фанеры и установил возле топчана некое подобие столика. Налил две кружки чаю. Я разложила свое нехитрое добро на фанерной поверхности и только кулек с крупой все еще прижимала к груди, не зная, как отдать такой странный подарок:
— Это тебе, — наконец протянула презент с кордона сталкеру. — Федор Михалыч просил передать.
— Что это?
— Гречка, — я почувствовала, как горят мои щеки. Слава Богу, при таком освещении не заметно.
— Серьезно? — обрадовался Илья. — Вот спасибо! Гречка здесь страшенный дефицит.

Он с благодарностью принял скромный подарок из моих рук. Присел рядом на шуршащем соломой топчане, обтянутом брезентом и пригласил к столу.
— А Черт — это точно ты? — вдруг ляпнула я и, испугавшись, прикрыла рот ладошкой.
— Я. А что, не похож? — улыбаясь, спросил он. Встретившись со мной глазами, добавил: — Для всех Черт, для тебя — Илья. И можешь не бояться меня. Я девчонок не обижаю. — Сталкер подвинул кружку ближе ко мне. — Ну, теперь рассказывай, кто ты и зачем я тебе понадобился. Имя-то есть у тебя?
— Вика, — кивнула я. Сейчас нужно было рассказать все, что произошло. Не упуская никаких деталей. От этого зависело, согласится ли Илья помочь мне.

Его манера держаться, какая-то открытость и улыбчивость располагали. Определенно, Илья был не тем человеком, которого нужно бояться. Он внимательно слушал, иногда задавал вопросы, уточнял. Где-то к середине своего рассказа я уже поняла, что Черт обязательно мне поможет, но почему-то не удержалась и расплакалась, вспоминая все свои злоключения.
— Не плачь, ребенок, — Илья обнял меня, и я уткнулась носом ему в плечо. — Все хорошо будет. Ты ведь до самой Припяти дошла. Целая и невредимая. Ты — настоящий герой. Такая маленькая и такая отважная, — теплый голос и добрые слова действовали, как хорошее успокоительное.
— Я не маленькая, — шмыгнув носом, сквозь слезы улыбнулась я.
— Сколько же тебе лет, чудо? — рассмеялся Илья.
— Двадцать три.
— А говоришь, не маленькая, — улыбаясь, сказал он. Потрепал мои волосы, выбившиеся из хвоста. — Давай ешь, не стесняйся. И отдыхать будешь. Сюда дорога долгая. А что с тобой делать, завтра будем думать. — Он быстро допил свой чай и, оставив меня в одиночестве, скрылся в темном проеме стены.

Тоже мне, нашел маленькую. Самому-то наверняка не намного больше. Я глотала горячий напиток, обжигая губы, и прикидывала, где я буду ночевать — кроме топчана, на котором я сидела, в каморке ничего, подходящего для сна, не было.

Покончив с трапезой, прибрала на столе и, усевшись поудобнее, сняла куртку. Положила ее за спину и вытянулась, почти упираясь головой в холодную стену позади меня. Тем не менее, лежать так было очень удобно. Тепло помещения, ужин, успокоивший мои нервы разговор и усталость после долгой дороги — сделали свое дело. Я сама не заметила, как задремала.

Я не слышала, как вернулся Илья. Как он сооружал себе место для ночлега. Я даже не почувствовала, как он снимал с меня ботинки, перекладывал и укрывал. Мне не снились сны. Я словно исчезла на эти несколько часов.

***

Проснувшись, обнаружила, что уже достаточно светло, хотя часы на моей руке показывали пять сорок. Зимой не светает так рано. Поднесла хронометр к уху. Вместо тиканья — тишина. Запасной батарейки не было. Еще одна бесполезная вещь в моей коллекции. Я сняла часы и положила их на пол возле себя. С удивлением заметила, что лежу не поперек, а вдоль на топчане, где прилегла после ужина. Ботинки мои сняты и стоят в углу рядом с рюкзаком. А я накрыта расстегнутым по длине спальником.