Черт из Припяти

Часть 15

Я лежала на узком скрипучем диване и пыталась задремать. От чего-то упорно не засыпалось. В голове крутилось много всякого вперемешку: Илья, странное жилище, приютившее нас в Припяти, Мишка, заточенный в тюрьме-бане, молчаливый Моня, соседка с курицей, навещавшая нас днем, Брянск, Наташка, Михалыч, Тоха, снова Мишка, Илья, Фаза…

К тому же ложе мое было очень неудобным. Некоторое время таращилась в черноту вокруг себя. Потом закрыла глаза, но сон не шел. Ночь казалась бесконечностью. А рассвет наступать не спешил.

В тишине отчетливо и громко раздавалось тиканье часов. Когда Илья успел их завести? А еще я слышала, что он тоже почему-то не спит, ворочается у себя на печи и никак не может улечься. В какой-то момент сталкер тихо спрыгнул со своего лежака и подойдя к моей постели сел на пол в изголовье.
— Ты ведь тоже не спишь, — он облокотился затылком о край дивана. Я молчала, все еще пытаясь притвориться спящей. — И мне почему-то не спится, — Черт вздохнул, чуть повернув голову в мою сторону.
— Почему?
— Не знаю. Неуютно. И сна ни в одном глазу.
— Мне здесь не нравится, — повернулась на бок и случайно уткнулась носом в ежик волос, оказавшийся прямо перед моим лицом, чуть отодвинулась — Никак не могу привыкнуть, что здесь так тихо. А еще жестко и неудобно...
— Сама выбирала. Если хочешь, можешь на печь пойти поспать, мне уже смысла ложиться все равно нет. Скоро Моня придет…

Я бы с удовольствием разделила с ним спальное место на печи, куда он любезно меня пригласил, но мне и так казалось, что я стеснила его и нарушила границы, да и ему обет так блюсти, наверное, сложнее. Отказалась, пытаясь найти удобное положение. Тепло, стоявшее в доме с вечера, постепенно уходило. Большое стеганое одеяло, отданное мне с печи, было как нельзя кстати.
Илья чиркнул спичкой и подкурил. После пары затяжек протянул сигарету мне:
— Моня говорит, что в Припяти есть такое место, пройдя через которое, попадаешь в другое измерение.
— Он же молчит все время. Ты это только что придумал? Чтобы я в Припяти хоть что-то хорошее видела?
— Молчит. Но мы с ним давно уже тут, как-то понимаем друг друга, — Илья протянул руку, вернула ему сигарету. Мужчина стряхнул пепел в сигаретную пачку и снова затянулся. — Он говорит, что там, после того, как ты это место пройдешь, все совсем по другому. И Припять — настоящий живой город с людьми.
— Он там был?
— Говорит, что был. Я бы ему не поверил, но у него газета есть, «Известия», датированная позапрошлым годом. Я знаю, что она и сейчас выходит, но это точно не те «Известия», которые я у Мони видел. В его газете СССР, а этой страны давно нет. И новостей таких сто лет никто не пишет.
— Может это розыгрыш какой-то, со станции, например?
— Нет, — Илья покачал головой, в последний раз затянулся, погасил окурок в пачке, которую смял и бросил тут же рядом. — Не похоже. — Он на минуту задумался. — Я, конечно, не рвусь за периметр, да и не особо мне хочется людей видеть, но ведь интересно. По логике, этого не может быть. Но просто, ради любопытства, я бы туда сходил.
— Мне трудно представить Припять живой. От нее скоро совсем ничего не останется, а ты говоришь, люди. Такое только в книжках со сказками может быть…

Черт не ответил, потом все так же бесшумно встал и выскользнул на кухню, откуда через минуту вернулся, неся что-то в обеих руках:
—На вот, держи, — протянул мне одну. Я села, укутавшись чуть ли не до самой шеи одеялом, коснулась пальцами холодной чашки:
— Что это?
— Нычка моя, — хоть мне и не было видно его лица, я слышала, что он улыбается. — Нашел в подполе, когда за припасами полез. Дед Филипп сам делает.
Я втянула носом воздух над кромкой чашки. Пахло вином и совсем чуть-чуть какими-то специями.

Сталкер снова приземлился на пол у дивана и сделал большой глоток из своей кружки:
— Это намного вкуснее чем чай. Совсем забыл, что оно у меня там стоит.
Я попробовала напиток на вкус. Какое-то очень необычное, терпко-сладкое, чем то напоминающее гранатовый сок. Держала во рту, пытаясь распробовать и понять, что оно мне напоминает. Но на ум ничего не приходило.
— В прошлом году очень много всего уродилось в садах. А у деда здесь огромный виноградник, чего у него там только нет! Миллион сортов. Дед виноград свой очень любит и трясется над каждым кустиком, — Илья перебрался с ногами с холодного пола на край моего спального места, примостился спиной к грядушке. — Не знаю, зачем ему столько. Наверное с молодости привычка запасы делать. Он же не пьет совсем. Здесь вообще и пить-то некому. Меня вот угощает иногда. Смотри, осторожнее, — он усмехнулся. — Пьется, как компотик, но если много выпить, можно и на ноги не встать. Говорят, радиацию выводит из организма лучше всяких лекарств.

После нескольких глотков, мне показалось, что в груди у меня разлилось что-то теплое, оно будто грело изнутри, даря приятное тепло в стылой комнате. Голова слегка кружилась и захотелось прилечь, оставив пустую чашку в ногах, кутаясь в кокон одеяла.

Сама не заметив как, я задремала, убаюканная тихим голосом Ильи, рассказывающего что-то про своего волка, Моню, Пса и еще каких то обитателей этого тихого места. Он по-турецки сидел у меня в ногах, на диване, все также прислонившись спиной к его боковине.

***
Проснулась я в полной тишине. Часы почему-то снова стояли. По моим прикидкам было около десяти или одиннадцати. Черт, скорее всего, был сейчас где-то далеко в лесу в компании своего молчаливого друга Мони с арбалетом наизготовку. Печь не горела, но в доме было тепло. На столе ждал скромный завтрак в виде чугунка с картошкой и тарелки с солеными грибами. А рядом небольшая, размером с блюдце, симпатичная поделка из кожи, ниток и перьев. Я видела такие в наших брянских сувенирных лавках — ловец снов. Под ним на клочке бумаги карандашом: "Это тебе от Мони. Чтоб спалось хорошо. Не скучай. К Михе не суйся." Улыбнулась, повертев в руках Монин подарок, снова пробежала глазами по карандашным каракулям. Навещать Мишку в мои планы не входило.