Чёрт-те что творится в Пригорске

Глава 2. Преступление

— Филаретушка, пусти меня, мне Матвеюшка разрешил, — тоненько проголосил бес, засовывая голову в тёмный проём двери.

У Мэта нехорошо засосало под ложечкой. Фил, как и все домовые, очень трепетно относился к своему жилищу и никогда бы не оставил квартиру незапертой, даже ожидая кого-то. Придут и сами откроют или позвонят. Но тем, кто не имел своих ключей, Филарет никогда не бывал рад. Чтобы оставить дверь открытой, об этом и речи идти не могло. Тем более, Филарет, по его собственным словам, не выходил из квартиры с момента постройки дома. А дом был старым.

— Отойди, — тихо проговорил Матвей, слегка толкнув беса ногой в сторону.

Льющийся из подъезда свет едва освещал небольшой участок прихожей. Обувь аккуратно стояла на резиновом коврике сбоку, на вешалке одиноко висела синяя куртка, дожидаясь ухудшения погоды.

Мэт прислушался, но, не заметив ничего подозрительного, включил свет и зашёл внутрь, притворив за собой дверь. Оторопевший бес чуть не проворонил момент, но всё же успел заскочить внутрь.

Они начали продвигаться, постепенно зажигая лампочки во всей квартире. Просторная прихожая со встроенными шкафами и огромным зеркалом до потолка, конечно же, не отразившем беса. Уютная кухня с лёгкими занавесками в мелкий цветочек, круглым столом и широким подоконником. Мамина спальня с большой постелью и безнадёжно устаревшим, но всё ещё любимым хозяйкой трюмо. Вторая комната с кроватью поýже, турником и длиннющим столом во всю ширину стены. На столе, по-братски прижавшись друг к другу, стояло сразу два компьютерных монитора — спальня Матвея.

Казалось, в квартире совсем пусто и тихо, будто не она отчаянно встретила хозяина распахнутой настежь дверью. Но, приблизившись к гостиной, они уловили приглушённые всхлипы. Матвей резко щёлкнул выключателем, пять мощных лампочек мягко осветили комнату, в которой никого не было видно. Источником звуков оказался громоздкий платяной шкаф, занимавший весь дальний угол. Мэт пулей метнулся туда и со скрипом распахнул старую лакированную дверцу. Внутри на ворохе смятого постельного белья лежал Филарет и, уткнувшись лицом в простыни, горестно рыдал.

— Фил, что случилось? — Матвей присел на пол и осторожно погладил домового по спине. Сердце от волнения стучало почему-то в ушах, громко, как сваезабивочная машина, его звук чуть не заглушил ответ:

— На-а-а-ас обобрали! — сквозь слёзы сипло прогундосил домовой.

— Ты уверен? — Матвей торопливо обежал глазами комнату. — На первый взгляд, всё нормально.

— Уверен! — твёрдо заявил Филарет и сел, размазывая по морщинистому лицу слёзы. — Я по списку всё сверил.

Говоря это, он увидел беса, выглядывающего из спины Мэта. И тут же попытался кинуться на него.

— Это ты! Это всё ты! Я-то и думаю, почему с утра в доме нечистым духом пахло, — кричал он. — Ещё в окно тебе погрозил, чтобы возвращаться не смел. А ты…

Матвей едва успел перехватить размахивающего маленькими кулаками Филарета, легонько встряхнув его, усадил на огромный диван, занимавший половину комнаты, и потребовал:

— Да ты объясни, что произошло? А Ари здесь не при чём. Он вместе со мной пришёл. Зачем ему так делать, если он вор?

— На место злодеяния его потянуло. С ними, с лиходеями, так бывает, я по телевизору видел.

— Фил, давай к делу, расскажи нормально.

— Я с утра, как ты ушёл, был сам не свой. Всё чудилось мне неладное. Вот сразу прямо как дверь за тобой затворилась. Оттого на окно и полез, — собравшись с мыслями, начал рассказывать Филарет. — Увидел, как этот чёрт рогатый из подъезда выходит и кулак ему показал, чтоб неповадно было гостем незваным в дом лезть. Но не полегчало, я маялся так и сяк. Прямо не лежалось даже, и телевизор не радовал. Будто пялится кто на меня. Всю квартиру на сто раз оглядел, все замки на двери проверил. Даже чайник из розетки выдернул — мало ли. А покою нет да нет. Но решил так, что это с него, с рогатого, дух нечистый в квартиру залетел, да и беспокоит меня. Оконце я открыл, слегка проветрил, да и сморила меня усталость от переживаний таких. И проснулся, только когда дверь входная хлопнула. Со сна-то не сразу я глазоньки разлепил. Потом, как докумекал, что услышал, так немедленно кинулся. А там дверь открытая, да ещё и сломана немного. Помнишь, я велел вам замок купить хитрый. Там знать надо было, как открывать. Так вот, свернут тот рычажок набок, дверь нараспашку и осталася. Я бегом по дому, вроде всё на месте на своём. Но не может так быть, чтобы дверь сама собой открылась, а в доме ничего не случилось — о том каждый домовой ведает. Вот и достал я свою опись, да как стал сверять. И нашёл, нашёл! Но то горе горькое, не простит меня твоя матушка, светлая моя Аннушка. Выгонит, как есть выгонит. И окажусь я снова на улице. А разве бывает страшнее, чем домовому без дома остаться?

— Так, ведь квартир без домовых-то полненечко, — пискнул, сидящий на безопасном расстоянии, бес.

— Молчи, нечистый! — взвыл Филарет, заламывая сухонькие ручонки. — Это мой дом, мой! Я за ним столько лет ухаживал, хозяев воспитывал, чтобы заботились о нём, ремонтировали, чистоту и порядок поддерживали. А теперь ступать жить неизвестно куда?

— Никуда тебе идти не надо. И мать не выгонит, — попытался успокоить его Матвей. — Что исчезло хоть?

— Браслет, браслет пропал. Тот магический. Помнишь, твой батюшка твоей матушке при расставании подарил. Чтобы письма она ему в мир волшебный писать могла, раз уж сама силою не обладает, так ей без предмета-то магией наделённого и никак совсем. Ты ж ещё маленький был. Кабы что случилось, наказал письма ему отправлять. Наденет Аннушка браслет на руку, да и пишет на листе, а батюшка твой в мире волшебном письмецо получает. Ну, так должно было быть. Только не пользовалась она ни разу, сильно гордая всё была.