Чертёнок для босса, или Как я нашел папу

Глава 4

Милая дама. Да уж, при посторонних Красовский умеет держать лицо. И я когда-то так обманулась, повелась на внешний лоск, хорошие манеры и красивые слова. Вот только длится это недолго, и новая игрушка быстро наскучила. А последствия пришлось разгребать одной.

Внутри все кипит от смеси ярости и обиды. Но на меня смотрят слишком много глаз, чтобы позволить себе дать волю эмоциям.

Нет, я ни в коем случае не жалею о том, что у меня появился Артемка. И без него я больше не представляю жизни. Но как же больно иногда смотреть на то, каким взглядом сын провожает семьи, где у детей есть отец. И отвечать на его вопросы о том, где затерялся его собственный. Вот как вчера.

Чертов Красовский.

Я приклеиваю на лицо фальшивую улыбку, от которой сводит скулы. Медленно поднимаюсь с места и, стараясь не спешить, чтобы сохранить остатки достоинства, следую за Егором в его кабинет.

Надеюсь, никто не замечает, как бешено колотится мое сердце и дрожат руки. И не только от волнения: меня так и распирает от желания высказать Красовскому все, что копила в себе эти семь лет.

Останавливает только мысль о том, что работа мне очень нужна, просто очень. А значит, пока я буду молчать. И искать другой вариант, потому что хуже, чем каждый день работать бок о бок с бывшим, вряд ли можно что-то придумать.

Хотя, о чем это я? Он же еще не принял меня на работу.

Не тратя на меня лишних слов, Красовский молча кивает в сторону неудобного стула, стоящего напротив его пафосного кресла. Я невольно отмечаю, что он до сих пор такой: пытающийся показать превосходство даже в мелочах. Если бы не была уверена, что он не знал о моем визите, решила бы, что этот стул специально для меня.

– Анна Леровая, – хмуро цедит мужчина, открывая файл с моим резюме. – Послужной список впечатляет. И каким ветром тебя занесло ко мне?

– Против ветра шла, – парирую я. – Я понятия не имела, что ты работаешь здесь.

– Нет, мышка, – скалится Красовский, словно не замечая, как меня передергивает от этого былого прозвища. – Я здесь не работаю. Я здесь хозяин. Неужели ты не загуглила имя гендиректора?

– Как-то не до того было, – нехотя признаюсь я.

Не говорить же ему, что откликалась на все подряд, что попадалось под клик мышки. Надо же быть таким самоуверенным гадом! Да столько лет прошло, а он по-прежнему мнит о себе невесть что!

– Будем считать, что я тебе поверил, – щурится Красовский. – Что ж, Анна, перейдем к собеседованию.

Следующие четверть часа он мучает меня вопросами, которые совсем никак работы секретаря не касаются. То спросит рецепт фисташкового кофе, то название каких-нибудь самых ненужных функций в экселе. Происходящее напоминает какой-то бред, а я, стиснув зубы, ерзаю на стуле и с трудом давлю в себе желание уйти.

Но повторяю, как мантру, что работа мне нужна, что это отличный шанс. Хотя, стоит мне только подумать о том, что каждый день я буду видеть Егора, хочется подскочить и бежать так далеко, как только возможно. Не потому, что страшно, а потому, что сердце до сих пор болит.

– Не могу сказать, что ты именно та, что мне нужна, Анна, – с издевкой цедит Красовский, закончив допрос.

– Серьезно? – с мрачной усмешкой уточняю я. – Что ж, тогда…

– Последний вопрос, – перебивает мужчина, и я чувствую подвох. – Дата рождения твоего сына. Здесь указано, что ему шесть…

– С днем рождения поздравить хотите, господин Красовский? – фыркаю я. – Просто возраста тебе мало?

– Дерзкая, – скалится Егор. – Ты не меняешься, Анна. Ты ведь понимаешь, что я не возьму тебя, верно?

Чертов придурок! Ради чего тогда я вытерпела все это?! Чтобы он снова вытер об меня ноги?

– Боишься? – терять мне уже нечего. Работы не будет, значит, можно дать волю эмоциям. – Что расскажу всем, какой ты на самом деле? На что ты готов ради денег и контрактов?

– А ты? – ухмыляется Красовский. – Разве не ты легла под меня при первой же возможности, как только карьерным ростом помахали?

Гад. Ублюдок. Плохо понимая, что происходит, я вскакиваю со стула, в два прыжка преодолеваю расстояние между нами и выбрасываю руку вперед, оставляя на щеке Егора звонкую пощечину.

– Я любила тебя, придурок, – шиплю я, подхватывая сумку и разворачиваясь к двери. – Это у тебя и в голове, и в сердце только бабки. Прекрасного дня.

В груди клокочет, а в глазах мутнеет от слез. Только бы не разрыдаться на пороге его кабинета! Этого я себе потом не прощу! Я тороплюсь к двери, когда в спину мне летит:

– Испытательный срок месяц. К работе приступаешь завтра. Покажи, чего ты стоишь, Анна.