Чертежи для бастарда

Глава 15: Неудобные треугольники и новая переменная

Успех на границе стал катализатором. Кайл, обретший уверенность, стал чаще искать совета у Алёны, а через неё — невольно и у Дамьена, чьи «теневое» мастерство теперь работало на укрепление его, Кайловой, власти. Получился странный, невысказанный альянс.

Изабель, наблюдая за изменениями в Кайле, также потянулась к Алёне. Их разговоры вышли за рамки логистики лазаретов. Теперь они обсуждали управление, людей, страх Изабель перед ролью королевы. Алёна, к своему удивлению, обнаружила, что даёт советы не только как стратег, но и как… подруга. Это было странное, непривычное чувство.

Однажды вечером, когда они втроем — Кайл, Изабель и Алёна — обсуждали проект реформы королевской библиотеки (идея Алёны превратить её в публичный архив знаний), дверь в кабинет Кайла открылась без стука.

На пороге стоял Дамьен.

В комнате повисла тишина. Кайл насторожился, Изабель невольно отодвинулась. Только Алёна сохраняла видимое спокойствие, хотя внутри всё сжалось.

— Граф, — холодно произнёс Кайл. — Вы забыли о необходимости докладывать о своём визите?

— Простите, ваше высочество, — голос Дамьена был нарочито вежливым, но в нём звенела сталь. — Я искал свою советницу. У нас срочное дело по снабжению северных форпостов. Я был уверен, что она у себя. — Его взгляд скользнул по Алёне, и в нём читалось нечто большее, чем деловая необходимость. Было неодобрение. Он застал её в «лагере врага», в атмосфере почти домашнего уюта.

— Мисс Ленстер помогает мне с проектом, — сказал Кайл, вставая, будто пытаясь заслонить собой женщин. Это был жест рыцаря, инстинктивный и трогательный в своей наивности.

— Как я вижу, — протянул Дамьен. Его глаза остановились на Изабель. И тут случилось нечто удивительное. Взгляд его, всегда холодный и оценивающий, смягчился на долю секунды. Не с нежностью, а с… признанием. Как будто он видел перед собой не объект болезненной страсти, а живого человека, которого уважает. Он едва заметно кивнул ей. — Леди Изабель.

Изабель, к своему удивлению, не опустила глаз. Она кивнула в ответ, и в её взгляде не было страха, а было спокойное достоинство. — Граф. Я слышала, ваши люди оказали неоценимую помощь на границе. Благодарю вас от имени всех, кого спасла эта победа.

Это была дипломатично завуалированная благодарность за спасение Кайла. Дамьен понял. Его губы дрогнули в подобии улыбки, больше похожей на гримасу. — Я лишь обеспечиваю эффективность, леди. Рад, что она принесла пользу.

Он снова перевёл взгляд на Алёну. — Итак, советница? Северные форпосты не ждут.

Алёна извинилась перед Кайлом и Изабель и вышла за Дамьеном. В коридоре он шёл так быстро, что ей пришлось почти бежать, чтобы поспеть.

— «Проект реформы библиотеки»? — шипел он, не оборачиваясь. — Это что, новый этап вашего «симбиоза»? Культурное просвещение масс? Может, уже пора открыть бесплатные театры для крестьян?

— Информированное население менее подвержено пропаганде и бунтам, — автоматически ответила Алёна, стараясь идти в ногу.

— Боже, вы и вправду начинаете верить в эту чушь, — он резко остановился, и она едва не врезалась в него. Он обернулся. Они были одни в полутемном служебном коридоре. — Вы там, с ними, играете в счастливую семью? В «умную советницу при добром принце и его прекрасной невесте»? Вы забыли, кто вы? И кто я?

— Я не забыла, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. В них бушевала буря — гнев, раздражение и что-то ещё, чего она не могла определить. — Я создаю связи. Доверие. Это самый прочный цемент для любой системы.

— Доверие, — он фыркнул, но не отвёл взгляда. — Вы знаете, что доверие к вам теперь растёт с обеих сторон? Кайл видит в вас гения, Изабель — понимающую душу. А я… — он запнулся, будто споткнулся о собственные слова.

— А вы? — тихо спросила Алёна.

Он смотрел на неё. На её упрямый подбородок, на серые глаза, в которых отражался свет далёкого факела. На губы, поджатые в тонкую, решительную линию. Он видел не красоту Изабель — хрупкую, идеальную, как фарфоровая статуэтка. Он видел силу. Упрямую, негнущуюся, разумную силу. Ту силу, которая не ломалась под его насмешками, не терялась в кризисах, не требовала защиты, а сама выстраивала оборону и планы наступления.

— Я вижу в вас аномалию, — наконец выдохнул он, и голос его потерял ярость, став почти задумчивым. — Сбой в матрице. Самый интересный сбой из всех возможных. И мне начинает казаться, что этот сбой… незаменим.

Он повернулся и снова пошёл, но теперь медленнее. Алёна последовала за ним, чувствуя, как в груди что-то странно и непривычно ёкнуло. Его слова не были признанием. Это была констатация факта, высшая оценка с его стороны. Но прозвучали они так, будто он говорил не только о её полезности.

С этого вечера что-то изменилось. Дамьен стал чаще появляться «просто так». Найти её в архиве, когда она искала старые карты торговых путей. «Заблудиться» в коридоре рядом с её кабинетом. Его подколки остались, но в них появился новый оттенок — не столько язвительность, сколько пытливый интерес.

— Вы когда-нибудь отдыхаете, архитектор? — спросил он как-то, застав её за работой далеко за полночь. — Или ваш мозг, как perpetuum mobile, должен постоянно что-то рассчитывать?

— Отдых — это нерациональная трата времени, если система работает неоптимально, — ответила она, не поднимая головы.

— А что для вас оптимально? — Он подошёл к её столу, взял со стопки случайный листок — схему вентиляции для будущих казарм. — Вот это? Чертежи воздуховодов? Это и есть ваша утопия? Мир идеальных труб и предсказуемых потоков воздуха?

— Это часть мира, где солдаты не болеют чахоткой от сырости, — парировала она.

Он положил листок, его пальцы на миг коснулись её руки, лежавшей на столе. Контакт был мимолётным, но от него по коже пробежали мурашки.

— Вы странная, — сказал он так тихо, что она едва расслышала. — Вы хотите исправить мир, но не хотите в нём жить. Вы строите город мечты, но, кажется, боитесь стать его жительницей.