Черти (том I)

XVI. Страх.

Вечерело. Золотое убранство, отполированные доспехи и каменный пол поблёскивали яркими жёлтыми пятнами от сотни свеч. Сквозь витражные окна просачивались последние крупинки солнечного света. Было тихо и тепло, царило привычное для этого места спокойствие. Парадная дверь приоткрылась с небольшим скрипом, внутрь ворвался суровый зимний холод, начиналась метель. Снег с сапог вошедших постепенно превращался в блестящие капли воды, стекающие в грязноватую лужицу.

— Всё же время течёт непозволительно быстро — продолжил Альфред разговор у порога, убирая в карман ещё теплую прочищенную трубку.

— Не спорю — Персиваль остановился перед огромным портретом своего отца в большой золотой раме, вглядываясь в его глаза, словно пытаясь высмотреть в них хоть частичку живой души. — Казалось, Вали только вчера умер, а уже полгода прошло.

Двое друзей неспешно прошли в трапезную, где их уже ждал скромно накрытый поминальный стол. На двоих много не нужно, а почтить память по своему отцу, учителю и одному из лучших командиров, которому королевство было многим обязано, есть необходимость и проявление должного уважения.

Церемония была проведена по всем правилам, пусть и для двух человек. Минута молчания, налили бокал вина усопшему, живые выпили свои за упокой. В трапезной по просьбе Персиваля поставили намного меньше свеч, чем обычно. Ему нравился полумрак, способствующий поминальной печали.

— Ты меня удивляешь, Перси. Неужели родственников не приглашал совсем? Нарушать традиции не в твоих правилах.

— Я с ними теперь в большой ссоре. Пригласил, а они прислали только сухие отказы с отговорками и посылки с «подарками». Вон, видишь ту бутылку вина, у камина стоит? Это подарок от моей «дорогой жены». То, что небрежно подписано тушью, а не как положено фиолетовыми чернилами, лишь неприятная мелочь. Главное то, что оно отравлено. Мы хоть и в разъезде, но такое всё же перебор. В отличие от Вали, я в здравом уме и памяти, прощать такое издевательство не намерен. Да и теперь просить меня с ними мириться некому.

— Отвечать будешь?

— Нет, зачем? Достаточно того, что вопреки их стараниям я всё ещё жив.

— Я бы отомстил.

— Ну ты это ты, а я это я. Проще с ними не общаться вовсе.

— Дело твоё… Что-то ты напряжённый слишком в последнее время. Из-за родственников всё?

— Нет. Всё не могу отделаться от навязчивого чувства опасности. Оно у меня не ошибалось никогда, а за последний год возникало просто так несколько раз. Каждый раз как на рыбалку ходим, оно от меня не отстаёт. Ну, думаю ладно, может в озере что-то возможно опасное, да и чёрт бы с ним. Но последние дня два или три чувство не утихает совершенно. Как будто смерть постоянно рядом ходит. То ли я с ума схожу, то ли действительно опасность есть, только по счастливой случайности минующая.

— Как по мне обычная тревога на фоне постоянных беспокойств.

— Нет, ты не понял. Вот есть обычная тревога, а есть чувство опасности, это разные вещи. Второе воспитывается в каждом воине, и работает безошибочно, должно, по крайней мере.

— Пан Де Кюстин! — в трапезную, разбивая полумрак, ворвался запыхавшийся управитель центральной части владений. Он жил во флигеле возле чёрного входа и обычно раз в неделю приносил отчёты о тех или иных расходах и прибыли, спрашивал санкции на траты, на сём его общение с Персивалем и заканчивалось. Человек простой, но честный, по пустякам никогда не беспокоил.

— Что произошло?

— Крестьяне… взбунтовались… и идут сюда толпой, с топорами и вилами… против вас — ответил он, задыхаясь и переводя дух.

— Как?! Почему? Мы же открыли запасы.

— Пока что без понятия, едва ноги унёс с села. Видать произошло что-то.

— Куда священники только смотрят? Посыльного до пана Планка, по красному делу, живо. Он поймёт.

— Не сильно ли жёстко ты с ними, Перси?

— Они идут толпой и угрожают мне без причины. Такое только давить. Я им и запасники открыл, чтобы не голодали, и лошадей дарил, и лес рубить разрешил, и всех разбойников местных переловил, барщину уменьшил в этом году. После всего этого восставать просто неблагодарно и неуважительно.

— Может спросить, что у них произошло? Могу попробовать.

— Удачи, но я, пожалуй, не имею желания соскребать с земли твои останки, так что сделай одолжение и не лезь на рожон. Живой ты куда более интересный собеседник. — Он резко поднялся и военным выверенным шагом вышел из трапезной, поднялся по лестнице, и быстро открыл дверь, ведущую в огромную комнату на втором этаже, где хранилось оружие.

— Так, ты чего задумал? — профессор следовал за ним, рассматривая внушительный разнообразный арсенал.

— Ввязаться в бой — сказал мастер, доставая со стоек арбалет, колчан с болтами и рапиру. — Пока не приедет Планк с армией, я должен сам усмирять своих крепостных. — Экипировавшись, он вернулся на лестницу и опёр заряженный арбалет на перила, прицеливаясь на вход и окна.

— Ты идёшь один против разъярённой толпы. Шансы выжить невелики. Тебе ещё учеников довести до конца нужно.

— Я должен, Альф. Иди, ты не обязан рисковать собой и своим делом. Да и парней действительно кто-то должен доучить. И вообще я слишком стар, всё одно скоро умру, если не в бою, то родственнички доконают.