Черти (том I)

XXII.

Вектор постепенно проснулся возле кровати на прохладном полу. Постельное всё разворочено, видимо он спал слишком беспокойно. Желание кровавой мести исчезло, осталось лишь презрение. Весь день ребёнок не выходил из запертой комнаты, стараясь обдумать всё, что произошло вчерашним вечером. Нет, убивать – нельзя. Врагов нужно наказывать, воздавать по их заслугам, но не убивать.

Спускаться вниз не хотелось, чтобы не видеть Мизерата, тем более, судя по звону бутылок из кабинета, тот снова выпил. Наступил обед, очень хотелось есть, но отпирать не хотелось вовсе. Но тут постучался Альфред. Его впустить можно, пусть не очень хотелось.

— Как себя чувствуешь? Как спалось?

— Сны были дурацкие какие-то.

— Бывает. А что снилось хоть?

— Дрянь всякая, не хочу рассказывать.

— Дело твоё. Ну, обедать-то пойдёшь?

— А можно мне сюда принесут? Не хочу спускаться вниз.

— Надо, Вектор, надо. И с отцом потом поговорить тоже надо.

— Только не уходите тогда.

— Это твой разговор, тебе нужно провести его самому. Обедать пошли, потом думать будешь.

— Ладно.

Вектор спустился в залу. Ел он неохотно и молча, стараясь не смотреть никому в глаза, особенно отцу. Профессор наблюдал с сожалением за поведением младшего, Мизерат же то с раскаянием, то со строгостью, словно метался из крайности в крайность, настораживая сильнее обычного. После обеда Альфред приказал Киру идти в мастерскую, чтобы оставить барина и младшего сына наедине. Сам профессор остался подслушивать за дверью, чтобы вмешаться, если пьяный барин снова вернётся в неконтролируемую ярость.

— Поговори со мной, сынок — сказал Мизерат дрожащим голосом.

— Нам не о чем говорить — презрительно фыркнул Вектор и направился в свою комнату.

— Стой, кому говорю — грозно выпалил отец и схватил младшего за руку, пока тот поднимался по лестнице.

— Отстань, убийца! Я ненавижу тебя! — он с силой вырвал руку из нетвёрдой пьяной хватки.

— Постой, Век, послушай!

— Я ничего не хочу слышать!

— Они бунтовщики! Заговорщики!

— Они были смиренны и безоружны! Они просили хлеба!

— Они хотели напасть! Я хотел лишь защитить тебя!

— Врёшь! Не было такого! Ты пьяным вырезал целую деревню! Ты – чудовище! Видеть тебя не хочу!

— Но сынок…

— Не отец ты мне больше.

— Стой! Выпорю!

Вектор быстро направился к выходу, в надежде спрятаться за дверь. Выскользнув на улицу, ребёнок тут же почувствовал на себе печальный взгляд учителя, но спрятаться было важнее. Мизерат в гневе выбежал следом и грозно звал сына. Не найдя его, ударил себя в плечо, оттолкнул профессора и с хлопком запер за собой дверь. Вектор, лишившийся убежища, стал слушать. Он ждал громыхания люка и пока отец спустится туда. Дождавшись, с облегчением вздохнул. Альфред стоял и молча осуждал ученика.

— Можно я погулять пойду? — прервал барчонок неловкую паузу.

— Только под присмотром солдат.

— А вы не пойдёте со мной?

— Нет. Дела. Куда идти собрался?

— На сталелитейку. Там Василь и Грач.

— Может поближе куда сходишь?

— Они последние.

— А где остальные?

— Умерли. Лех, Вовка, Неля – от голода, Гора балкой передавило, Валка в лесу без ботинок убитый, Стрижа и Щегла вчера отец… — чем дальше он говорил, тем сильнее сдавливался голос, и под конец ребёнок начинал плакать. Их тела он увидел лишь на мгновение, но какое…

— Можешь не продолжать. Вечером там Перси с твоим отцом будет с проверкой, обратно с ними можешь уехать. На людях отец тебе ничего не сделает. Пошли, солдат на сопровождение возьмём.

Вызвалось всего три человека. Новобранцев Альфред не брал, ненадёжные, а «старики» подряжаться на такое мелкое дело не хотели, тем более пропасть по пустяку. Барчук должен дома сидеть, а не шастать где попало. Только совсем отчаянные взялись за дополнительную плату.

К обязанностям они отнеслись весьма пренебрежительно. Если б семьям не нужен был каждый грош как воздух, даже не поднялись бы. Что угрожает этому мелкому? Он маг, бегает быстро, людоедов вряд ли встретит, у пана Де Кюстина на дорогах порядок. Разве что потеряется, но вряд ли. Дорогу знает лучше многих, сам ведёт куда нужно. Зачем ему на сталелитейку? Друзья? Какие к чёрту у барчука друзья вне собрания? Совсем отец распустил, а гувернёр потакает. Впрочем, не их это дело. К их счастью, барчук попросил их остаться у въезда в деревню, возле кабака, пока он сам походит и вечером вернётся. Счастье, хоть следить за ним не придётся весь день.

Вектор был непомерно рад, когда те трое взрослых строгих дядек согласились оставить его одного. Освободившись от надзора, очевидно помешавшего бы, он побежал вдоль реки от мануфактуры к поселению. Здания сталелитейки окружали забор и огромная глубокая межа перед ним, кусты и перелески торчали чёрными обугленными палочками. На месте села осталось лишь пепелище, чёрное поле из груд обугленных обломков. Большая река ничем не смогла помочь. Магический огонь потух лишь от магического дождя. Печные трубы торчали как могильные столбы, немые часовые в сажевой форме охранников, говорящие каждому проходящему: когда-то здесь была жизнь. Вектор тут же начал злиться. От чего – сам не знал. Может с того, что последних друзей может больше нет? Что теперь придётся быть одному? Что больше не с кем будет играть?