Чертог. Истинные

Глава 5

5

Наступал самый темный, предрассветный час. Умирающий хуторок из шести хибар спокойно досыпал ночь и не видел, как вспенилась земля, как за изгородью маленького выпаса образовалось крошечное болотце, как из него материализовалась фигура властителя Карабана и как она взметнулась в небо, унесшись на север.

В целом нынешней ночью в подземном Зале царила непривычно тихая атмосфера. Были даже вознагражденные…

Однако не все шло так, как рассчитывал Яфмами. В тщательно выстроенные планы приходилось спешно вносить коррективы. Не удалось провернуть давно планировавшуюся интригу против Ротерхана. Ей бы так поспособствовал негласный приказ Иасонда присмотреть за делами на Юге… Но не выдалось шанса. Не состоялось даже официального назначения на пост, прежде занимаемый Кабулием. У генерала явно была иная повестка дня, в которой для Яфмами не нашлось места.

Но главное! Градоправитель Пределов Туйман в кои-то веки решил выслужиться. Натравил гвардейцев на дозор Пределов, избавился их руками от Крушимира — военачальника, близкого к Веслану Зазе. Наделал шуму… Оно бы ничего, пусть зарабатывает очки перед Иасондом, стравливая одних придурков с другими. Кому-то и этим необходимо заниматься. Но там был Борис. Фигура на первый взгляд невеликая, однако принадлежащая ему, Яфмами. Более того — водящая знакомство не с кем-нибудь, а с писателем. Который тоже находится где-то на подступах к северной оконечности Сенаара. Так что, как ни крути, Борис — личность полезная. Хорошо, что он оказался под покровительством капитана. А теперь из-за одного предприимчивого выскочки приходится бросать дела и нестись на Север, контролировать ситуацию, рискуя тем самым привлечь ненужное внимание как самого Туймана, так и более серьезного противника — Гертхора.

Темное маслянистое облако заложило вираж, огибая скалу. Впереди показались стены и башни Пределов. «Сии Пределы суть пределы вечные, да не перейдет по иную сторону их никакая тварь, не пронесется чрез них никакой заразы, ибо сии Пределы суть пределы мира, оградить они мир призваны». Идиотский пафос строителей городов всегда вызывал у Яфмами усмешку. Никчемная, по сути, преграда на пути «заразы, несущейся в мир». Но без Пределов нельзя. Пределы — символ. Идея, знак мира.

Иасонд прав. Война должна быть, иначе Сенаар рано или поздно прислушается к словам волонтеров Чертога, не одними же поджогами они и травлей полей занимаются. Есть и такие, что недалеки от пресловутых Истинных. Те, кого необходимо смешать с грязью, навсегда отвратив прочих тварей от их слов. Это Яфмами держал в мозгах все время, пока Туйман огребал похвалу от генерала. Хоть и была наготове шпилька, и так хотелось пнуть минутного фаворита, пояснить всем, что нельзя было именно сейчас прикасаться к капитану Крушимиру. Что тот еще мог пригодиться. К сожалению, нельзя. Ибо действительно, дурак и тот поймет, что его смерть — лучший толчок к войне.

А Пределы… В них очень полезно иметь свои глаза и уши. Крушимир таковыми не являлся. Борис — может стать. Если не произойдет никаких новых проколов. Если снова не упустить мальчишку из вида…

Но тем не менее князю был по-своему симпатичен Крушимир. Сильный, внушающий доверие друзьям, лютый с врагами, по-детски беззаветно преданный властителям. Такими интересно играть, на них можно делать ставку. Поручать им заботу о всяких простачках вроде Бориса и быть уверенным, что на выходе получишь ценный продукт: искренний, послушный, надежный. И пусть все обверещатся, что Яфмами злоупотребляет числом слуг из простых тварей. Нельзя так просто разбрасываться ресурсами, в том числе человеческими. Мало кто из властителей это вообще понимает. Кстати, не забыть встретиться с Даффгаллом, расспросить, как дела на Юге. А то и наведаться, посмотреть на все самому. Нельзя разбрасываться ресурсами.

Облако остановилось над главным городом Пределов и пролилось вниз. Яфмами принял свой обычный вид, но пока не торопился показываться кому бы то ни было. Только бродячие собаки шарахнулись в сторону от места, где он замер, вдыхая воздух спящего города и пытаясь определить, в какой стороне искать своего подопечного.

* * *

Борис разомкнул глаза: кто-то осторожно, но настойчиво тряс его за плечо.

— Господин, проснитесь! Пора.

— Куда? — вяло отмахнулся он.

Присланный за ним рядовой выпрямился, оставив плечо Бориса в покое.

— Господин Цын приказал проводить вас до площади. Общее построение дружины, мы опаздываем!

— Мне-то зачем? — молодой человек снова смежил веки. — Я не военнообязанный.

— Время прощания с капитаном Крушимиром.

Глаза мигом распахнулись.

— Вот, господин Цын распорядился вам передать…

На постель лег черный сверток.

Борис свесил с кровати ноги, сел. Голова гудела и кружилась, он помотал ею, пытаясь прийти в себя. С трудом припомнил вчерашний день: как вернулись в город, как завершился вечер. Кажется, много пили, поминая погибших друзей и проклиная гвардейцев. Но вначале много бегали, отвечали на вопросы начальства. Даже он, не служащий Пределам…

Кто-то расспрашивал о его прошлом, о родине, а Борис долго рассказывал и сам удивлялся, сколь искусно получается интерпретировать историю под слушателей. Затем громко сожалел, что не состоит в дружине Пределов. Присутствующие кивали, а китаец, задумчиво наклонив голову, отвечал, что это легко исполнимо и он что-нибудь предпримет.