Чертог. Истинные

Глава 7

7

Лес, казалось, не имел просвета. Кроны смыкались прямо над головой, стволы заставляли петлять, выискивая, где бы ступить, не рискуя запнуться в полуметровых мотках корневищ. Вокруг стояла непроницаемая тишина: не пели птицы, не слышалось далеких звериных криков, даже ветви деревьев и те не качались. Одни наши шаги в жухлой листве нарушали безмолвие.

С самого утра над нами нависал темно-зеленый свод, и с самого утра меня не покидало ощущение, что неподалеку бродит кто-то чужой. Шагая по дорожке, я то и дело поглядывал по сторонам, пытаясь разглядеть затаившихся врагов. В конце концов за стволами и впрямь начали мерещиться красные пятна бесовских накидок. Я непроизвольно стиснул рукоять меча Мануила. Спросил у Евники, не чудится ли и ей нечто подобное, но та лишь высказала предположение, что я переутомился, и ехидно пообещала по прибытии в Чертог заварить для меня успокаивающего настоя.

Еще около часа мы шли лесом, миновав широкий овраг и ненадолго задержавшись возле ручья, чтобы напиться и пополнить фляги. Было по-прежнему тихо, но смутная тревога не оставляла. Такой противный, липкий холодок в груди.

— Уже решил, что будешь делать?

Вопрос Евники застал меня врасплох.

— В каком смысле?

Я остановился и поправил рюкзак. Лямки отдавили ключицы, руки ныли, а ноги перестали слушаться и подкашивались на каждом шагу.

— В прямом. Мы к вечеру будем на месте. Надеюсь, у тебя хватит ума в самом Чертоге не разглагольствовать про то, что ты его гвардеец. Не рассказывай больше никому историю про потерю памяти, ладно? Таких простодушных особ, как моя сестрица, там нет. Валандаться с тобой и на руках носить никто не станет.

Я поморщился.

— Ладно, я шучу, извини. На самом деле немного поругай Пределы, попеняй на Лживых. Если получится — побольше молчи, поменьше задавай вопросов. Народ у нас не то чтобы общительный, чужаков привечает не сильно. Но перед праздником разных пришельцев достаточно, так что затеряться сможешь.

Она хмыкнула.

— Ох, Мануил мой! Чувствую себя какой-то… не знаю. Как будто сама шпиона к себе домой веду да его же и поучаю, как себя там вести. Сказать кому — и можно веревку идти намыливать. Или на саму себя генерал-губернатору донести? Ладно, пойдем. А то уж очень хочется до вечера успеть. На месте придумаем, где остановиться и чем заняться.

— Да, слушай, а кто такие Налимы? — вспомнил я рекомендацию Ездры.

Евника подняла бровки.

— А тебе зачем? Так, местные чудаки, из «мирных». Ну, из тех, кто не хочет войны. Папины знакомые… Стой! — Она повернула голову, расслышав нечто, чего не услышал я, и присела за ближайший куст, настойчиво увлекая меня последовать ее примеру.

За деревьями, не скрываясь, шествовала высокая фигура в огненно-алом плаще, следом за Лживым двигался отряд солдат-людей.

Стало быть, неспроста мерещилось…

— Господи! — вырвалось у меня.

Отряд прошел в каких-то двадцати метрах. Рука потянулась за мечом, но я усилием воли задержал ее. Бес-командир остановился. Повел носом воздух, сделал подчиненным знак рассредоточиться и прочесать окрестности, указав направление, почти параллельное нашему недавнему маршруту. Солдаты рассыпались по лесу.

— Откуда они здесь? Раньше так близко не появлялись, — прошептала Евника, когда солдаты во главе с красным плащом удалились на достаточное расстояние. И добавила взволнованно: — Слушай, а ты прав оказался!

Она судорожно вцепилась в ремень своего арбалета.

— Как только нас не заметили!

А я вдруг вспомнил… Однажды такое уже было. На площади перед дворцом де Стеллсов, в день моего несостоявшегося свидания. Там сквозь меня, точно так же меня не видя, смотрела рыжеволосая Лилиетт Даффгалл.

Я передернул плечами, скинув оторопь. Отшутился, ободряюще подмигнув:

— Не бойся, ты ведь со мной. Смотри, как они меня испугались, удрали сразу! Еще не забыла, кто я такой?

Девушка нервно закусила губу, ничего не ответив. Видимо, правда смертельно перепугалась. Второй раз за все время, что я ее знаю.

Еще раза два или три вдалеке виделись отряды, слышался металлический лязг и мелькали развевающиеся рубиновые плащи.

Видимо, дела Чертога действительно все хуже.

Вскоре зеленый навес оборвался, и он — долгожданный и всеми ненавидимый — возник прямо перед нами. Чертог.

За время пути я ни разу не задумывался, каким он окажется. Подсознательно ожидал очередного комплекта защитных башен и прочих фортификаций. Вообще был готов увидеть все, что угодно. Но не то, что увидел.

Обычно так рисуют Иерусалим. Синее с белесой поволокой небо, ровный, пологий холм, квадратные домики налеплены друг на дружку, среди домиков — немного зелени. Первая возникшая мысль: он игрушечный. Словно ребенок-великан утыкал кучу песка кубиками, устроив чудовищных размеров пирамидку.

Евника застыла с немым благоговением на лице. Я дал соскользнуть поклаже и, с наслаждением расправив плечи, остановился рядом. Картина действительно была волнительной. Город без ворот и крепостных ограждений, заставивший целый мир говорить о себе и себя ненавидеть. Город, оказавшийся целью моего пути. Город… Ведь его действительно боялись. Его корни пущены по всему Сенаару. Он на севере, но и юг, и восток, и запад ощущают его дыхание.