Чертог. Истинные

Глава 9

9

Кареты шли и шли. Одна за одной останавливались у парадной лестницы, распахивая дверцы и выпуская наружу фонтаны цветных брызг — пурпурных, бирюзовых, розовых, синих, изумрудных, серебряных — сверкающих и переливающихся, словно аккадское стекло. Легкий щебет голосов наполнил аллеи, подъездные дороги и коридоры графского дворца.

Леди Арабелла — гостеприимство и обаяние — приветствовала прибывающих. Еще немного, и соберутся все. Остались три семейства, близняшки Барли и… и он.

Мерион Данская что-то с волнением шептала ей на ухо, но все внимание графини было приковано к небольшой черной карете, появившейся на подъездной дороге. Вовсе не пышной, не фонтанирующей пестрыми красками, не кичащейся инкрустированными гербами. Обыкновенной, неприметной карете.

Ах, Мануиле! А ведь вчера казалось, что все будет так просто.

Приятно выбирать между хорошим и… потрясающим. Никаких мучительных сомнений, никакого «а если ошиблась?»; яркие, восторженные, положительные эмоции. Ведь это всего лишь платья!

Два великолепных бальных наряда, во всю ширь разложенные на кровати, поблескивали парчовой вышивкой и мелкими камешками в приглушенном сиянии светильников. Собственно, решение было принято. Чудесное снежно-золотистое платье наверняка понравилось бы Артуру, но оно слишком обязывало. В нем Арабелла должна была чувствовать себя милой и беззаботной. Наивной девушкой со светлыми мыслями и ожиданием грядущей радости. А чувствовала… чувствовала по-другому.

Нельзя, чтобы разлад между внешним и внутренним стал заметен. В таком туалете можно встречать гостей, улыбаться им и говорить, как она счастлива всех видеть, а потом сменить его. Вот второй — даже более впечатляющий — вполне отражает ее нынешнее состояние.

Осталась последняя забота.

— Бет, ты мне завтра понадобишься, поэтому покажи-ка, в чем ты собираешься появиться перед людьми?

— О, сейчас, госпожа графиня!

Служанка унеслась из комнаты и сразу же вернулась, прижимая к груди нечто рыхлое, лилового цвета, расшитое траурными черно-зелеными лентами. На лифе красовалась устрашающих размеров брошь в виде ядовито-малиновой розы.

Арабелла сглотнула. Нет, она, конечно, предполагала подобное, но все же…

— Бет, золотко, я думаю, тебе стоит надеть что-нибудь другое.

Глаза горничной мгновенно наполнились слезами.

— Но миледи, это… мое новое платье… лучшее! Я его заказала, потратила почти все жалованье за два месяца.

Арабелла едва удержалась, чтобы закрыть ладонями лицо и не расплакаться от смеха. Тяжелый случай.

— Пойдем, — поманила она Бет и направилась в гардеробную.

Распахнув сундук в дальнем углу, Арабелла пробежалась взглядом по выглядывающим лоскуткам тканей. Ага, вот… Его она носила года два назад. Симпатичное домашнее нежно-салатовое платьице. Для светловолосой Бет самое то. Немного узковато и длинновато, но тут проблем не возникнет.

— Бери, — она вытащила платье из сундука. — Можешь надеть завтра, это подарок. Не забудь отпороть вензеля, подшить подол и расставить в талии — надеюсь, успеешь. И подбери на плечи какую-нибудь шаль. Только, ради Мануила, не фиолетовую!

Бет ошарашено приняла муслиновую драгоценность.

— Да, госпожа графиня. Благодарю, ох… спасибо, спасибо, ваше сиятельство!

— Иди, перешивай, и поживее, ты мне сегодня еще будешь нужна.

Служанка без слов скрылась в коридоре, а Белл вернулась в комнату.

На туалетном столике стояли два подсвечника, и графиня, присев, задумчиво наблюдала, как колеблются язычки пламени, как тонкими струйками стекает по молочному телу свечи тающий воск. С той стороны зеркала на нее смотрела молодая особа с изящной фигуркой и уставшими серо-зелеными глазами.

И мысли вернулись, словно никуда не исчезали…

Двадцать пять. Свобода. Дар, о котором она не просила ни Мануила, ни Дивного Младенца — красота. Но зачем эта красота нужна, если единственного человека, которому она хотела бы ее отдать, может быть, уже нет на этом свете?..

Арабелла откинула с лица упавший локон, порывисто встала. Тоска нырнула поглубже в сердце и затаилась до следующего подходящего случая. Графиня постаралась подмигнуть красавице в зеркале и на несколько секунд задержалась, всматриваясь в пространство за спиной. Нет, больше стекло никого не отразило. Никто не подошел к Белл со спины, не положил руки на талию. Никто не склонился и не шепнул ничего на ушко, смешно отодвинув носом все тот же локон.

В комнате по-прежнему было тихо: ни шороха, ни шепотка. Молчал и Мануил, в которого она когда-то безоглядно верила. Которого, еще живя с папой и мамой, считала своим лучшим другом, а потом утешителем в наивных девичьих трагедиях и надежным спутником в грезах о романтическом, полном приключений будущем…

В дверь постучали, Арабелла повернулась.

— Миледи, Нафан просил меня передать вам письмо. — Бет с поклоном протянула графине небольшой конверт. — А посланный во дворе, ждет ответа. — Она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, явно спеша вернуться к новому наряду.