Чертог. Лживые

Глава 5

5

Зал под землей был мрачен; словно сам неподвижный воздух вобрал в себя характер и настроение обитающих здесь существ. Матовый свет едва уловимо мерцал, черные стены, потолок и глянцевый пол угнетали. Но Зал никогда не предназначался для проведения празднеств с фейерверками и игристыми винами. Не для того сотни лет назад расступилась земля, не для того спрессовались непроницаемые для имеющих плоть стены и вздыбился купол пятиугольного потолка.

Здесь зачитывались приказы и оглашались приговоры, выслушивались доклады, донесения и объяснения, вершились судьбы. Крайне редко у тех, кому приходилось стоять на зеркальном полу, возникал повод почувствовать себя уютно и свободно в обществе владыки Сенаара. Последний же, наоборот, чувствовал себя уютно всегда.

Сегодня Иасонд предстал в образе юного блондина с сияющими золотом глазами. Полы длинной, отороченной мехом мантии блестели белизной. Достойный слуга своего господина, он любил изображать ангела света. С виду не отличишь — тьма, непроглядная и тяжелая, надежно сокрыта под одеждой благопристойной личины.

В эту ночь атмосфера в Зале была напряжена до того предела, когда между собравшимися начинают проскакивать искорки. Под высоким сводом натянулась тонкая пелена тишины, готовая вот-вот прорваться и оглушить не успевших оглохнуть от самой тишины.

Привычно явившись последним, Яфмами окинул взглядом хмурые, встревоженные лица и пришел к выводу, что ожидается Большая Раздача Тумаков. Развлечение пока не началось, следовательно, ждали его. Маловероятно, что Иасонда смутило бы отсутствие кворума. Явился, получил свое, отвалил. Следующий. Сегодня, по-видимому, роль мальчика для битья предстояло играть именно ему, Яфмами. Как этого персонажа зовут обитатели Основного мира? Пьеро? Плохое второе имя для князя Карабана.

Яфмами слегка наклонил голову. Почтительно, но не раболепно.

— Приветствую тебя, генерал, — нарушил он безмолвие и, развернувшись назад, добавил. — Привет и всем вам.

Тишина не взорвалась, лишь треснула и скрылась, стыдясь причиненного ей ущерба. Все в Зале получили возможность пошевелиться и перевести дух. Сидящий на троне прокашлялся — первый звук, изданный им с момента, как в Зал начали прибывать посетители, мог означать одно: вечеринка объявляется открытой. Иасонд уперся руками в золотые подлокотники и медленно, тяжело поднялся. Возможно, излишне тяжело, если учесть, что выглядел он сейчас хрупким юношей никак не старше двадцати. Все напряглись. Каждый втайне надеялся, что мощь урагана обрушится на кого-нибудь другого, и украдкой шарил глазами по Залу в поисках кандидата.

Шелестя краями риз, Иасонд скользил между застывшими подчиненными, разглядывал неподвижные фигуры, всматривался в лица. Наконец негромко заговорил.

— Приветствую всех. Хотел порадовать добрыми новостями и порадоваться вместе с вами. Но не могу. Неутешительны дела, происходящие на острове. Печальны донесения, приходящие ко мне. Враг снова что-то задумал, а мы не знаем, что, и не предпринимаем ничего, чтобы ему помешать. Слуги Сущего имеют полную свободу действий. Что будем делать?

Иасонд остановился напротив Яфмами.

— Здравствуй, князь.

Остальные затаили дыхание, похоже, кандидат в козлы отпущения выявился.

— Помнится, ты обещал наладить дела в Карабане и сообщить о том, что повстанцы раздавлены. Ну и где обещанные зачинщики? Где негодяи, тревожащие наш покой, они арестованы? Поистине, это была бы отдушина среди череды неудач, о которых мне то и дело доносят. Почему не сообщаешь о победе? Отчего не осчастливишь нас? Или тебе не о чем говорить? Никакой победы нет, а твои подчиненные настолько ленивы и тупы, что Истинные у них под носом чувствуют себя как дома?!

Иасонд замолчал, ожидая ответа. Яфмами позволил себе сделать шаг назад.

— Генерал, тебе доложили про беспорядки в Карабане. Наверняка докладывали неоднократно, обстоятельно, щедро сдабривая подробностями, большинства из которых не было в действительности. И догадываюсь, кто старался наиболее ревностно. Но так или примерно так дела обстоят не в одном Карабане. Вспомни возмутительный эламский скандал, смуту в пригородах Тиса. Я уже не говорю о всем известной ситуации с Чертогом.

В Зале послышался ропот: негодяй! — тонет сам и пытается утащить за собой других!

Среди Лживых от создания мира шла вражда, ибо они ненавидели всех, включая себе подобных. Такова была их природа. Войско, великолепно организованное, система, где все на своих местах, жила ненавистью. Ненавистью и жаждой украсть, убить, погубить. Неважно кого, главное погубить. Единственно знание вечного закона, гласящего, что царство, разделившись в себе самом, не устоит, сдерживало тьмы Лживых, не давая им уничтожить друг друга.

Яфмами продолжил:

— Что до ситуации в моих владениях… Действительно, в Карабане раскрыта община Истинных. Организаторы смуты казнены или изгнаны, а листовки и рукописи Наказов уничтожены.

Рядом с Яфмами стоял Кабулий, начальник тайной канцелярии острова. Если в начале речи он саркастически улыбался, то на последней фразе пришел в бешенство. Мысленно, однако, праздновал победу: ну, право слово, Яфмами, нельзя давать такой повод тем, кто его с нетерпением ожидает.

— Ты смеешь утверждать, что изгнал кого бы то ни было из Карабана!? — его голос зазвенел от гнева. — Да они бежали! Ты поймал хоть одного настоящего лидера? Все твои солдаты — куча ни на что не годных остолопов!

— Естественно, если злоупотреблять числом слуг из простых тварей, — встрял еще один.

Яфмами было вспыхнул, но удержался от язвительного ответа, который уже висел на языке. Он взглянул на повелителя, на своих противников… Обронивший последнюю фразу, старый подпевала Кабулия, сжался в комок. Иасонд жестом остановил давних соперников. Он явно еще не был готов распроститься с Яфмами, ни в смысле спокойно отпустить восвояси, ни — навеки упокоить в преисподней. И это давало князю шансы на продолжение игры.