Чертог. Лживые

Глава 3

3

Не успели мы толком передохнуть, как в небольшую уютную комнату, где мы расположились, вбежал слуга.

— Леди Евника, графиня ждет вас.

— Пошли, — девушка кивнула мне. — И поменьше болтай. Она все же графиня.

Старый, совершенно седой церемониймейстер распахнул перед нами резные двери и, шагнув за порог, возвестил:

— Леди Евника Виктория, баронесса де Велин и сопровождающий ее господин Кадош.

Баронесса? Ого…

Где-то наверху протрубили фанфары (или мне только померещилось?), и мы вошли в зал.

Зал был обширен, светел и торжественен. Одну стену украшали десятки мечей, шпаг, сабель и кинжалов, между которыми в художественном беспорядке крепились головы диких зверей — от косуль до страшных клыкастых тигров. Через громадные окна лилось солнечное сияние, подцвеченное радужной мозаикой в верхней части каждого окна. Высокие, в рост человека, расписанные замысловатыми узорами вазоны стояли между глубокими, обшитыми бархатом креслами.

Увлекшись созерцанием зала, я в первый момент не заметил за одним из кресел графиню.

Господи… Ближайшие полминуты я был занят тем, что пытался вспомнить, как надо дышать. И как меня зовут. Графиня — та, кого я ожидал увидеть в очках, с пучком пепельных волос и вязаньем на коленках, — ей не было и двадцати пяти.

Я задохнулся.

Видал я красивых женщин. И очень красивых тоже… Но графиня была неописуемо, невозможно красива. Неприлично красива. Нет, таких не бывает. Гибкая фигура, изящная прическа, шелковое темно-синее платье до пят. И подбородок, губы, ресницы! Но не это главное. Она была… была… словно язык пламени схлестнулся с волной из глубин моря. Переплетение невозможного. Совершенный танец двух стихий — обжигающего жара и нежного потока. Свет и сумрак в глазах…

Я все же вздохнул, не отрывая взгляда от ее необыкновенных глаз.

— Графиня, — Евника опустилась в глубоком реверансе.

— Леди Евника, — графиня ответила на поклон так грациозно и величественно, что у меня защемило сердце.

Девушки на мгновение замерли, а затем… с радостными возгласами бросились друг к другу в объятия и закружились по гладкому мраморному полу.

И тут я вздохнул во второй раз, после чего дышать стало почти совсем легко.

Леди Арабелла вырвалась из объятий Евники и простерла свой взор на меня.

— Господин Кадош, рада приветствовать вас в родовом дворце де Стеллсов. Надеюсь, вы простите меня за то, что оставила вас на пару минут без внимания, мы с сестрой не виделись более полугода.

Я честно попытался выдавить из себя что-то подобающее моменту, но смог воспроизвести лишь некую композицию из гласных букв, изредка перемежая их согласными. Композиция была принята за утверждение, и графиня вернулась к Евнике.

— Ты вовремя. Эти мои гости… — Она фыркнула и ненадолго замолчала, видимо подбирая более-менее благопристойные эпитеты, относящиеся к «гостям». Но не подобрала. — Представь себе, трое за утро… такого еще не бывало. Иногда я так тебе завидую! Господин Кадош, вон там стоят кресла. Выберите любое и садитесь. О, Мануил, да в кресло же!

Заглядевшись, я чуть не сел там, где стоял.

— Чувствуется, день начался весело, — усмехнулась Евника.

— Более чем. Сегодня один спросил: «Вы не думаете, что в вашей ситуации вам больше приличествует траур?»

— А ты что?

— А я ему в унисон: «Я думаю, что если вы будете продолжать в том же духе, траур будет приличествовать вашей семье». — Графиня шутливо надула губки: — Хоть бы сватались из-за красоты моей неземной. Скажем, сердце я их пленила, жить без меня не могут и все такое. Так нет ведь, все на Биб нацелились. Город им нужен! Впрочем, и парочка романтиков имеется…

Она загадочно улыбнулась.

В дверь постучали. Давешний дворецкий приблизился к графине и что-то прошептал ей на ухо.

— Как? Сам?!

Нафан утвердительно кивнул. Белл нахмурилась и поднялась с дивана.

— Что-то случилось? — взволновалась Евника.

— Не знаю, кажется, случится. Простите, Кадош, Нафан проводит вас в комнату, где вы сможете отдохнуть с дороги. Евника, будь добра, развлеки нашего гостя.

* * *

Князь Яфмами покидал комнату для гостей с чувством выполненного долга. Он все прокручивал состоявшуюся встречу с Борисом и был чрезвычайно доволен собой. До главного зала, в котором его ожидала встреча еще более приятная, оставалось всего ничего, как вдруг за очередным поворотом загогулистого коридора князь столкнулся с парочкой, выходящей от графини. В первый момент Яфмами не обратил на мужчину и женщину ни малейшего внимания — посторонятся! — но что-то заставило его поднять глаза.

Ему захотелось ощетиниться и зашипеть, как коту, что ненароком наскочил на ободранного дворового пса. Но он сдержался и даже отыскал в себе силы улыбнуться и церемонно раскланяться. И посторонился сам. Ибо ни один уважающий себя кот не вступит в бой с дворовой собакой, не будучи вполне уверен в собственных шансах на победу.

Сестра графини, девчонка, почитающая себя крутой воительницей, враг номинальный и опасности не представляет. Контролируемый, декоративный противник. Давно ее, кстати, не было видно в графстве. Мужчина же…

Яфмами был совершенно не готов к встрече. Никак не сейчас! И не здесь, не в графстве де Стеллс. А хотя, что бы изменилось, случись она завтра с утра в Карабане или неделей позже в подземном Зале? Впрочем, последнее вряд ли.

Но хуже всего то, что не Яфмами сообщил Иасонду переворачивающее все с ног на голову известие. А генерал Иасонд первым пронюхал о Предреченном и донес новость до властителей.

Да, завтра или через неделю было бы лучше. И подальше отсюда, в Тисе или где-нибудь еще. Но что поделаешь, так случилось, вот он, треклятый сказочник, во дворце непокорной гордячки де Стеллс. Живой-здоровый и, что хуже, успевший завести дружбу с бунтовщиками.