Чертог. Лживые

Глава 5

5

Несколько минут, проведенных в тишине, не успокоили графиню.

Властитель Яфмами… князь Карабана и всей Центральной области! Сам Ротерхан, правитель Юга, в чьем подчинении было и графство де Стеллс, ни разу не удостоил ее своим посещением. Между ними состоялся лишь один коротко-формальный и очень холодный разговор в Гайдене года три назад — властитель отметил, что в Дворянском совете появилось новое лицо. И хвала Мануилу за это! Вполне достаточно его вассалов в Бибе.

А тут столь высокий визит из соседней области… Арабелла не спешила делать выводы, но на сердце стало тревожно.

Яфмами намекнул на союз. Хм, даже если бы в горячечном бреду графиню посетила подобная мысль, как они смогли бы образовать этот союз через голову Ротерхана? Нет уж, ее владения — не место для игр властителей.

Арабелла не без усилия выкинула из головы все возникшие вопросы, отворила дверь и позвала дворецкого.

— Ну что, Нафан, на сегодня больше гостей нет?

— Кажется, все, миледи, — кивнул тот.

— Хорошо. Я пойду к Евнике, если что, ищи меня там.

— Леди Евника показывает господину Кадошу дворец. Насколько я знаю, минут пять назад они были в портретной галерее.

— Вот как? Бедный господин… — Арабелла улыбнулась. — В таком случае, я, пожалуй, подожду в гостиной.

И Белл вышла из зала. На всякий случай заглянула в галерею, но ни Евники, ни ее спутника там не обнаружилось. У самых дверей графиня услышала сзади торопливые шаги и оклик дворецкого.

— Да, Нафан. Что-то еще?

Дворецкий остановился, пытаясь отдышаться:

— Миледи, простите, только что подъехал виконт Тресс, просит принять его.

Графиня прикрыла ладонью глаза и пробормотала:

— Еще немного, и я сегодня точно кого-нибудь убью. Проводи в охотничью залу, Нафан, я иду.

Изо всех сил стараясь убрать с лица мученическое выражение, она последовала за дворецким.

* * *

Наконец Евника вытащила меня в обширный сад. Вдохнув его воздух раз, я долго не решался выдохнуть. От царящих здесь ароматов кружилась голова. Я восторженно охнул, озираясь по сторонам. Евника горделиво усмехнулась, причем с таким видом, будто красота сада — ее личная заслуга.

Где-то в глубине щебетала птица. Легкий ветер теребил листву на яблонях, кустах сирени и величественных старинных дубах, тени колыхались, расходясь и вновь наплывая одна на другую. Я как зачарованный следил за их танцем, напрочь потеряв охоту шевелиться. К счастью, Евника выразила желание передохнуть и опустилась на скамейку. Я присел рядом, наслаждаясь здешней свежестью и красотами. Отполированная поверхность скамьи была теплой от солнца.

— Обожаю этот сад. Он очень старый. В нем всегда так тихо, спокойно. И здесь всегда немного хочется спать, — она прикрыла глаза и откинулась на спинку.

Я сам слегка опьянел от свежего воздуха. Телом завладела приятная вялость, чувство времени притупилось. Даже Евника перестала казаться такой уж язвой.

— Да, красиво. Похоже, чтобы за таким ухаживать, нужна целая армия садовников.

— Трое прекрасно справляются.

Я многозначительно покачал головой. Хотелось что-то сказать, поддержать разговор, но в голову как на зло ничего не лезло. Евника тоже замолчала. Некоторое время мы неловко переглядывались, словно тяготясь обществом друг друга.

— Может, пройдемся, посмотрим, что там дальше? — Сидеть и молчать не было никаких сил. — Наверное, здесь очень приятно с кем-нибудь прогуляться вечером, когда садится солнце?

Евника вскочила:

— Ах, с «кем-нибудь»? Ну и гуляй себе с кем-нибудь. Я-то при чем? Я не обязана тебя развлекать. Пусть Арабелла возится, если ей угодно!

Она быстро направилась прочь. Ошарашенный, я потопал следом и, не заметив как, оказался в той же комнате. Евника демонстративно со мной не разговаривала, всем видом заявляя, что оскорблена до глубины души. Надо же! Ее назвали «кем-нибудь»!

Я решил не обращать внимания, пусть перебесится. Выбрал яблоко покрасней и сел на диван, основательно приготовившись играть в молчанку. В этот момент распахнулась дверь, и в комнату безо всяких церемониальных объявлений вошла графиня. То, что она в ярости, я понял не сразу. Вскочил — отчасти от неожиданности, отчасти из вежливости. Арабелла подняла ладонь, как бы прося ее не трогать.

— Мерзавцы, какие же мерзавцы, — чуть слышно выдохнула она, падая в кресло и устремляя взор на Евнику. — Совершенно невыносимо. Видеть больше не могу всех этих милых, добрых, замечательных людей… и нелюдей.

— Госпожа графиня, простите убогих. Душевнобольные, ну что с них взять, — отважился я на реплику.

Взгляд, способный прожигать сталь, остановился на мне:

— Кадош, сделайте милость, не вмешивайтесь.

Она встала и подошла к окну.

Я невольно залюбовался лицом, от гнева ставшим еще прекрасней, горящими глазами (клянусь, от этого жара начала тлеть занавеска на окне), грациозно-хищной позой…

Наконец графиня оторвалась от подоконника и приблизилась со смущенным видом:

— Простите, пожалуйста, не сдержалась.

— Леди Арабелла, вы вовсе не должны просить у меня прощения.

— Должна, должна, — она виновато улыбнулась. — С утра день не задался. Слуги готовы куда угодно спрятаться, лишь бы мне на глаза не попадаться, кошки и те шарахаются.

Евника сгримасничала, но Арабелла не обратила внимания.

— Госпожа графиня…

— Умоляю, не надо. «Сиятельная леди», «госпожа графиня»… Фр! Могу я хоть немного от этого отдохнуть? На балах и приемах никуда не денешься, но сейчас, когда вокруг все свои… До панибратства только не опускайтесь. А теперь еще раз прошу меня извинить.

Она кивнула скучающей в сторонке Евнике, и обе уселись на диван. Я демонстративно отсел подальше, хотя они и так говорили шепотом, при всем желании ничего не услышать. Но глаз-то закрывать от меня не требовали.