Чертог. Лживые

Глава 9

9

Открыв глаза, я в мельчайших подробностях вспомнил все случившееся. Точнее, все, кроме одного: как снова очутился в комнате. А впрочем, какие могут быть варианты, спасибо Физоли Алчи. Не удивлюсь, если узнаю, что он притащил меня на руках.

Кое-как я поднялся. В глазах тут же потемнело, уши заполонил звенящий присвист. Ноги сделали несколько петляющих шагов влево, руки вцепились в кресло. И вовремя, тело тут же начало заваливаться куда-то вбок. Восстановив на время утраченное равновесие, я посмотрелся в зеркало. Гм… обычно зеркала не обманывают. Неужели это я? О, Господи!

На распухшей физиономии красовалась жирная гематома в пол-лица, правая бровь рассечена. Доктора наложили на рану какую-то белесую пористую замазку, та высохла и от прикосновения осыпалась крупными хлопьями. Разбитые губы раздулись и посинели. Плюс ко всему добавить легкую контузию, и картина получится великолепная.

М-да уж, видок! С таким в приличный гроб не ляжешь.

Как же кружится голова.

Скрипнула дверь. Врачи здесь, как, наверное, и во всех мирах, не отличались тактичностью. Всегда без стука. Двоих — низкорослого старика и совсем юного пацана, я знал. Третьего, мужчину лет сорока, с пышной темно-русой шевелюрой и узкими глазами, видел впервые.

— Вы уже встали?

Вопрос был риторический, но я все-таки ответил.

— Вот, коллега, — обратился старичок к мужчине. — Взгляните, удивительный случай. Честное слово, не знаю, что и сказать. А вы, молодой человек, сядьте на постель. Не стойте колонной.

Я послушно выполнил приказ, стараясь не вслушиваться в последовавший ученый спор. Ученик лекаря больше помалкивал, но, в отличие от меня, старался не пропустить ни единого слова, сказанного учителем и его собеседником.

— Тэк-с, приступим, — потерев ладони, проговорил старик, которого я ради удобства окрестил про себя Главврачом.

Мужчина (пусть будет Доцент) несколько отстранился, заняв место возле юноши.

— Ну что же вы, молодой человек! Вас ведь предупреждали, — пожурил он меня, нащупывая пульс. — Вам и так-то был необходим покой и еще раз покой, а вы что? Но, хотя…

Он придирчиво осмотрел шишку, заставив меня коротко охнуть.

— Здесь больно?

— Минуту назад было не очень. — Ворочать языком оказалось больно, а распухшие губы пересохли и потрескались.

— Хорошо, что вы шутите, — он сжалился и смочил мне губы влажным платком. — Можете назвать свое имя?

— Доктор, не утруждайтесь. Я помню не меньше, чем вчера.

— Вчера? Позавчера, голубчик, позавчера! Вчерашний день вы провели, извиняюсь, в бессознательном положении. Ладно, раз так, значит хорошо. По правде сказать, я надеялся, что новый удар по… Гм! В том смысле, что новое потрясение могло высвободить замкнутые участки памяти. Медицине известны случаи; некоторые мои коллеги даже используют метод… Позвольте-ка…

— Доктор, так значит, это вы наслали тех уродов? — От его бесхитростных рассуждений мне сделалось весело.

Оскорбленный в лучших чувствах врач едва не задохнулся от негодования. Сердито мотнув седой головой, он собрал инструменты и вышел вон из комнаты. Доцент и мальчишка-практикант поспешили следом. А их место моментально заняли слуги-санитары. Мне заново смазали ссадину на лбу, наложили повязки и примочки, дали проглотить кислючий порошок, после чего оставили одного. Выходящий последним затворил за собой дверь, и я услышал, как в замке провернулся ключ.

Я возмутился и испугался одновременно. Пожалуй, именно поэтому мой вопль получился столь звучным, что дверь сразу же открылась обратно.

— Милорд, — парень-стажер учтиво поклонился от порога. — Вам действительно необходимо отдохнуть и набраться сил. Пожалуйста, вернитесь в постель. Не заставляйте меня звать доктора Честера. Постарайтесь заснуть.

— Как тебя зовут? — я не был настроен ругаться с парнишкой. Чувствовалось, он и правда хотел мне добра. Но, к сожалению, в местном понимании. Тихого существования под надзором врачей и рачительных слуг-надсмотрщиков.

— Том Честер, милорд.

Я вскинул бровь. Они с седовласым главврачом родственники? Похоже, здесь все состоят друг с другом в родстве. Лишь я один как перст.

Парень гордо тряхнул чубом и со сноровкой бывалого медбрата уложил меня в кровать, заботливо подоткнув одеяло.

— Вы позволите? — он плотно задернул шторы, погрузив комнату в полумрак, и шагнул за порог.

— Пусть дверь останется открытой, — я попытался отвоевать частичку свободы. — Я не сбегу.

— Как вам будет угодно, господин. Если что-нибудь понадобится, позовите меня, я в соседней комнате.

— Хорошо, Том. Который час?

— Начало второго. Сейчас вам принесут обед. А после еды, прошу вас, отдохните.

Участливый и в то же время властный тон возымел действие. Кряхтя от боли в боку, я отвернулся к стене. Веки налились тяжестью, глаза непроизвольно закрылись…

Вот ведь лицемерный тип! Обед он мне принесет! Пусть попробует заявить, что не знал, какую снотворную гадость мне подсунули. Я зевнул, почти не почувствовав боли в разбитых губах.

Минуту спустя меня сморил сон.

…Когда я проснулся вторично, обнаружил, что плотные шторы раздернуты, а окна широко распахнуты. На дворе вовсю чирикали воробьи и палило солнце. Я осторожно встал на ноги и прошелся вдоль спальни. Боль в ребрах до конца не исчезла, но дышать стало значительно свободней. Слава Богу, похоже, все-таки обошлось без переломов, и скоро все будет в порядке. Если доктор Честер сотоварищи не залечат до смерти.

Потянувшись, я с наслаждением глотнул утренний воздух.

С высоты третьего этажа открывался замечательный вид. Булыжный дворик, выложенный прихотливым узором, цветущий сад слева, что плавно переходит в кипарисовую аллею, колодец и низенькие постройки по правую сторону. Дальше была невысокая стена, за которой угадывались пирамидки крыш и шапки абрикосовых деревьев. А еще чуть дальше золотая полоска песка и глубокая морская синь.