Чертог. Лживые

Глава 4

Пределы встретили их разношерстной толпой у ворот, совсем не характерной для предзакатного часа. В кучу сбились господа в воинских и гражданских одеяниях, дамы в ярких цветастых платьях и вертлявые нарядные детишки. Рядом выстроились кареты, повозки и тележки. Народ шумно переговаривался, внутрь не заходил, но и прочь не удалялся. Что-то было явно не так…

Пределы встречали их наглухо закрытыми воротами. Крушимир удивленно переглянулся с Си Цыном. Солнце еще не закатилось, и створы, по логике вещей, должны быть распахнуты настежь. Это понял даже Борис.

Время от времени кто-нибудь приближался ко входу и начинал со всей силы колотить, но в ответ слышалась брань часовых через маленькое окошко и приказ валить куда подальше.

Городская стена метров на пять от земли была выложена из камня, дальше шло темное дерево. Ворота, тяжелые, дубовые, по краям и крест-накрест охватывали мощные железные пластины. Нормальный провинциальный городишко, но со столичными замашками.

— Нравится? — довольно спросил Крушимир.

— Как-то… великовато. Внизу стою, а все равно голова кружится. С горы вид совсем другой был.

Капитан похлопал Бориса по плечу.

— Пафос, пафос, что поделаешь. Какую миссию исполняем — миру заслон, понимаешь, ставим от всякой заразы. Приходится соответствовать. Хотя какая там зараза, если разобраться? Так, насморк обычный. Противно, неудобно, вот и все. Но если запустить, может стать серьезной проблемой.

Борис задрал голову, разглядывая второй, деревянный ярус стены.

— Под деревом тоже камень, — прокомментировал Крушимир. — Когда век назад встал вопрос о новых укреплениях, отцы города решили, что «сии Пределы суть пределы вечные, как вечны властители Пределов». И перестраивать стены, лишая их былого вида, вроде бы как неправильно. В конце концов измыслили такой компромисс.

Он хмыкнул, по-видимому, не разделяя незыблемой приверженности традициям.

И тут мысли капитана вернулись к воротам.

— Да что же там такое? — Крушимир подошел к ним вплотную, растолкав кучку гостей. — Это они так своеобразно решили встретить праздник?

И заколотил в обшитые железом створы.

Борис повернулся к Си Цыну, удивленно переспросив:

— Праздник?

— Годовщина рождения основателя Пределов. Правда, историки спорят, какая по счету. Все у них один год никак не сходится.

Тем временем Рауд догнал командира и, добавив от себя пару раз по дереву ногой, крикнул:

— Открывайте, собаки! Его превосходительство капитан армии Пределов, господин Крушимир с дружиной стоит у ворот.

Приказ возымел действие. По ту сторону зашевелились, заскрипели засовами. Толпа всколыхнулась, надеясь под шумок проникнуть в город вместе с дружиной. Однако сквозь узкую щель выскочило несколько солдат с оружием наперевес, преградив дорогу посторонним и давая возможность Крушимиру и его сопровождающим протиснуться внутрь. Борис сделал шаг вперед, но ему заступил путь здоровяк в кожаной кирасе и с коротким мечом наголо.

— Это со мной. — Крушимир привлек Бориса к себе. — Идем, сынок, не бойся. Сейчас разберемся, что здесь происходит.

Внутри, за оградой, творилось то же самое. Кто-то хотел выйти, но стража не позволяла.

— Я мигом, — бросил Цын и нырнул в караульную будку. Компания не стала его ждать и направилась через площадь прямиком к большому дому с плоской крышей.

Борис с интересом пялился на все, что попадало в поле зрения. Город гудел. Правда, возбуждение на лицах прохожих было явно не праздничное. Горожане с опаской взирали на носящихся туда-сюда вооруженных людей.

Крушимир поймал за шкирку одного из солдат и потребовал отчета. Тот встал по струнке и преданно вытаращился на командира. Причем, насколько мог судить Борис, — искренне. Похоже, капитана здесь любят.

— Приветствую вас, господин капитан! Рады вашему возвращению!

— Я сам рад. Что здесь творится, сынок?

— Гвардейцы Чертога. Пара десятков человек проникла в город. Собрались на площади и учинили дебош.

— И что?

Повернувшись к Борису, Крушимир пояснил:

— Тут каждый месяц кого-нибудь ловят. Эти, с холмов, тихо сидеть не могут, им романтики подавай, трудов праведных во славу Мануила. Раз уж все вокруг такие твари да гады лицемерные, хоть они покажут себя во всей красе. Да и на юг иначе как мимо наших городов не пройти. Разве что совсем приспичит по горам ползать, ноги ломать. А тут сам Мануил велел — идешь мимо, так зайди да какую-нибудь гадость сотвори. Вот и ловим.

Солдат дождался конца речи, ответил:

— Я, господин капитан, не знаю. Наше отделение патрулировало улицы. Гостей полно, народ разный, сами знаете… Мы наблюдали за южной окраиной. Сначала все было тихо. Ну, я имею в виду, не в том смысле тихо, что народу нет…

Крушимир нетерпеливо взмахнул ладонью.

— Так, парень. С тобой я ничего не узнаю. Где твой десятник?

Солдат запнулся и помрачнел.

— Он мертв.

— Как мертв? Есть убитые?

— Так точно, господин капитан. В основном на западной окраине. И у нас тут тоже. Было приказано закрыть все ворота, чтобы никто не ушел.

От этих слов у Бориса противно заныло под ложечкой, по спине стек холодный пот.

— Да, сынок, не в лучший день ты попал в Пределы. Эй, Дэнни, проводи парня куда-нибудь, чтобы не мешался под ногами, и распорядись о кормежке.

Крушимир заторопился прочь, в направлении обширной площади, густо уставленной шатрами и на скорую руку сколоченными торговыми рядами. Народ жался по углам, там и тут прохаживались стражники. Бегали с донесениями мальчишки-волонтеры, у этих на рукавах синели знаковые повязки, Борис видел такие раньше, гуляя с компанией Крушимира по городам.

Дэнни поманил его за собой.

— Ладно, нечего тут рассусоливать. — И, не дожидаясь, пошел вдоль узкой дорожки.

— Куда мы?

— Отведу тебя в казармы пока. Это близко. Давай скорей, поторапливайся!