Чертог. Лживые

Глава 8

8

Нольд распахнул дверь и пропустил гостя вперед.

— Проходи. Чувствуй себя как дома! Пить будешь?

— Нет, спасибо! — поспешно ответил Борис. — Не хочется.

Нольд расхохотался.

— Не пугайся, шучу я! Правда, вино у меня знатное, из самого Карабана, чтоб ты знал. Не то что у этого пройдохи трактирщика. Не передумаешь?

Борис энергично потряс головой.

— Ну как знаешь.

…После очередного похода в трактир Борис был препоручен заботам сержанта. Вдвоем они протолкались сквозь толпу; несмотря на тревожное время, торжество шло своим чередом. И вроде бы традиционная праздничная неделя подходила к концу, но поговаривали, что веселье продлится еще. Народ пытался авансом взять компенсацию за предстоящую войну. Что ж, Борис относился к происходящему с некоторым пониманием: пир во время (или в преддверии?) чумы — дело обычное.

В гостях у Крушимирова адъютанта Борису до сего дня бывать не приходилось. Тот на второй день после возвращения укатил снова, вернулся сегодня утром, и по его усталому и раздраженному виду Борис понял, что Нольд не вполне доволен делами.

Домик Нольда оказался невелик и выглядел словно заброшенный. В дальнем углу — небрежно застеленный мятым одеялом топчан, на некоем подобии кухни громоздится давно немытый стол, окруженный монументальными табуретами, покрытыми слоями серой пыли. Причем явно более толстыми, чем могли скопиться за шесть дней отсутствия хозяина.

Было не слишком похоже, что в этом доме вообще живут.

Нольд сунулся в маленькую кладовку и загремел посудой.

— Сейчас перекусим, согласен?

Борис протестующе замахал руками:

— Да ты что, в меня больше не влезет!

Нольд рассмеялся, выудил из кладовки внушительного размера керамическую бутыль, налил себе полную кружку и с размаху уселся на продавленный топчан. Борис тихонько ужаснулся…

Они только что на пятерых опустошили не самый маленький бочонок вина и слопали бессчетное количество съестного. Кажется, Борис удивлялся тому, насколько обильны обеды у этой компании? Ничего подобного! То были легкие перекусы, баловство по сравнению с сегодняшним Обедом! Борис с трудом волочил ноги — тянул к земле переполненный желудок. Единственным его желанием было принять горизонтальное положение и на несколько часов перестать шевелиться. Хорошо хоть от постоянного доливания удалось спастись. Мужики они компанейские, но твердое «нет» уважают.

— Проклятье, ур-роды фанатичные, — ни с того ни с сего воскликнул Нольд, в один присест выглотав содержимое кружки. — Ничего, скоро все будет по-другому! Можешь мне поверить.

— В каком смысле? Что будет?

Нольд заговорщицки подмигнул.

— Э-э, всему свое время, дружище! Всему свое время.

Он прикрыл глаза, на губах появилась едкая улыбка.

— Могу тебе сказать по секрету, — нетрезвым полушепотом заявил он, — скоро они получат по заслугам! Ха, они думают, что могут жить спокойно и безнаказанно делать, что хотят? Не-ет! Время подходит. Скоро все узнают, что такое Пределы. Скоро каждая тварь поймет, против кого выступает, против кого раскрывает рот.

— В каком смысле?

Молодой человек не решился произнести слово «война» вслух. Словно боялся — произнеси, и оно затянет в себя, и уже не будет возможности остаться в стороне.

— Ты знаешь, о чем я. Все надеются, что смогут избежать драки, отсидеться у себя в подвалах… под бабьими юбками спрятаться. Ха, как бы не так! Согласен со мной?

— А что, кто-то против? — ушел от прямого ответа Борис.

— Ну так! Слабаки всегда будут вопить, что войны необходимо избежать, что с Чертогом можно договориться. Тьфу! Ненавижу уродов трусливых! Что ихних, что наших.

Он икнул и взглянул на стол, где оставил початую бутыль.

— Ничего, теперь все изменится. Думаешь, зачем мы ходили на юг? Где я пропадал в праздники, пока они тут веселились?.. Тс-с! Главное, чтоб не прознали эти… Которые только и умеют, что «договариваться», а сами отродясь в руках ничего острее вилки не держали. Вот ты — молодец! Одно удовольствие смотреть, как вы с Си Цыном с саблями танцуете. Ты точно тварей щадить не станешь, верно, а?

Борис от неожиданности закашлялся. Войны он приветствовал разве что в виде компьютерных игрушек. И то если воевать против космических монстров или какой-нибудь иной нечисти. Всякие «Контра страйки», «Сталинграды» или «Масс эффекты» ему не нравились. И тем, что казались компромиссом перед желанием взять в руки реальное оружие и пострелять по живым людям, и как напоминание о собственной службе.

Однако Сенаар не Европа с Америкой. За проведенные здесь две с половиной недели Борис наслушался о зверствах северных мятежников. Все самое ужасное, что Борис читал о Средних веках — ведьминские костры, крестовые походы, избиение младенцев, — нашло свое отображение в рассказах о небольшом городке на севере, почти отрезанном от остального мира. Фанатичные гвардейцы Чертога явно пользовались излишней мягкостью власти. Сам городок, по словам Крушимира и Си Цына, имел некоторое подобие народной дружины — декоративной и подконтрольной. Основные проблемы создавала нелегальная «гвардия» Чертога. Вот кто действительно твари! Расползлись по всему Сенаару, совершают свои безумные вылазки. Говорят, в Центральной области и на Западе их хорошенько прижали, и ситуация улучшилась. Может, и правда пришла пора решительных действий?

Борис почувствовал, как у него пересохло в горле. Он плеснул вина на полтора пальца и медленно выпил. Адъютант Крушимира одобрительно крякнул.

— Так вот. Для начала мы сотрем Чертог, чтобы сами корни заразы вырвать. А затем выкорчуем их рассадники по всему острову. Чтобы и памяти не осталось! Нравится задумка? То-то же. Пока на Юге рассусоливают, раздумывают, в Карабане да кое-где севернее как раз так и сделали. Вообще, скажу я тебе, что на Юге может быть хорошего?!

— Ну… — протянул Борис, — я там мало времени провел, не могу судить. Но в Бибе мне понравилось.