Чертог. Лживые

Глава 9

9

Я проснулся, едва забрезжил рассвет, насквозь продрогший и голодный, как медведь весной. Глаза раскрылись с трудом и щипали, будто в них швырнули песком. Костер давно потух, на остывших угольках блестели капельки росы. Зябко пожимая плечами, я сел на прохладной земле и подслеповато огляделся.

Рядышком спала, подсунув под щеку кулачок, Евника. Она еще вчера благоразумно задрапировалась в свой походный костюм, с успехом сочетающий маскхалат и плащ-палатку. Я же с вечера набросал в костер побольше дров, планируя просидеть всю ночь — помечтать, поразмыслить… Пока сон не сморил помимо воли. Казалось, лишь на секунду сомкнул глаза, а когда их открыл, уже светало.

Бросив взгляд на спящую Евнику, убедился, что она пока не собирается просыпаться, сбежал к реке.

От воды поднимался густой клочковатый пар. Вдалеке деловито перекликалась стайка птиц. Въедливой и вездесущей мошкары пока не было, и это хорошо. Солнце вставало из-за туч, пронзая их лучами; туман рассеялся по кустам и растаял. Лес ожил, запылал красками и запахами. Я попробовал стылую воду, в нерешительности постоял на берегу и наконец отважился. Быстро скинул одежду, окунулся с головой. Остатков сна как не бывало! Дыхание перехватило, я нырнул еще раз и молнией выскочил на берег. Энергично обтершись рубашкой, накинул на плечи прихваченный с собой жакет.

Вернувшись на стоянку, пошарил в мешке, собранном для нас заботливой Бабулей. Нашел полторы оставшиеся с ужина жареные рыбины, немаленький круг копченой деревенской колбасы и половину каравая.

Евника посапывала во сне, по-детски зажав ладони между коленками. Я с минуту понаблюдал за ней и отвернулся.

— Эй, гвардеец липовый! С добрым утром!

Проснувшаяся девушка выглядела благодушно, и было похоже, что сказала она это без издевки.

— С добрым утром, миледи, — я старательно изобразил галантный поклон а-ля Д’Артаньян перед Констанцией.

Евника фыркнула и звонко рассмеялась.

— Неплохо! Ты это… посиди вот так немножко, ладно? Не оборачивайся к реке.

Я пообещал не оборачиваться, и Евника, слегка покопавшись в поклаже, убежала за те же кустики, где умывался и я сам. Через полминуты оттуда донеслись сдавленные повизгивания.

Я мужественно сидел, не крутя головой. Честно. А что? Зачем мне лишние психологические травмы? И так днем и ночью нахожусь в компании красивой женщины, терпеливо сдерживая в себе душевные порывы.

Вскоре она вернулась. Влажные волосы аккуратно расчесаны, лицо блестит капельками воды, костюм, вчера выпачканный в земле, выстиран. Сама же Евника переоделась в свежее. Я откровенно ей залюбовался, что не осталось незамеченным. Боевая подруга кокетливо отбросила со лба прядку волос.

— Нравлюсь?

— Красиво.

— Ага, знаю я вас! Прежде от Арабеллы взгляда не отводил, а тут нате, меня заметил.

Я картинно развел руками. Она усмехнулась.

— Ладно, не обижайся, я так шучу. Если тебе не нравится — больше не буду. По-честному, я рада, что мы пошли вместе. Это я в Бибе такая вредная была. Сам понимаешь, обидно, когда все замечают только твою сестру.

Я счел за лучшее не отреагировать. Евника нарезала остатки копченого мяса, деревенской колбасы, разломала хлеб и выудила из глубин мешка последнюю фляжку вина. Вино на Сенааре было великолепным. Бодрило и в умеренных количествах совершенно не пьянило.

— Присоединяйся. Быстро завтракаем и в дорогу. Обедать будем в Карабане.

— Угу, — мыкнул я с набитым ртом.

В отдаленных кустах что-то тихо шуршало, в небе переливисто пели птицы. Стремительно поднималось солнце. В середине реки мелькнула толстая блестящая спинка.

— Жалко, нечем рыбки наловить, — мечтательно проговорил я.

— Как это нечем? — Евника закатила глаза, словно мы говорили о чем-то неимоверно фантастическом и запредельном. Как о семируком человеке или дожде, льющемся с земли на небо. — А ты по карманам мешка посматривал? Да чтобы Дамир не снабдил нас всем необходимым!..

В кустах снова зашуршало. Теперь в ближних. Я обернулся на звук — тишина, даже ветки не шевелятся.

Вдруг наши лошади беспокойно захрапели, а в зарослях раздался протяжный вой. Евника вскочила и сразу же глаза в глаза встретилась с драным хромоногим волчарой. А в следующий миг, испустив боевой вопль, молниеносно взлетела мне на плечи, а с них на толстый сук растущего по соседству высоченного вяза. Причем сук располагался метрах в четырех от земли… Там боевая подруга уселась поудобнее и уставилась на опешившего зверя, исполненная суровой решимости.

Ее арбалет остался лежать под деревом, аккурат за спиной серого непрошеного гостя, рядом с ним — мой меч. Я быстрым рывком присел и отскочил в сторону, подхватив увесистый сук. Волк наклонил башку и, глухо заворчав, попятился. Похоже, он сам оказался не готов к встрече. Я повернулся следом, не спуская взгляда с черно-серых лап.

— Давай, лупи его, чего ждешь! — подбадривала меня с верхотуры Евника. — По морде дубиной! А ты пошел вон отсюда, скотина серая! Урод тощий, паразит лупоглазый!

Она запустила в хищника обломком ветки. Тот увернулся от бессильного выпада и грозно рыкнул.

— Ага, не нравится? А залазь сюда, я тебе покажу, тварь ушастая!

Ушастая тварь дешевую подначку проигнорировала, пристально глядя на меня одного.

— Евничка, а ты сама бы не хотела слезть к нам сюда, а? Он ведь ласковый, не лает, не кусается. Хочешь погладить?

Следующая ветка полетела в меня.

И тут волк пружинисто прыгнул. Я отшатнулся, нелепо взмахнув перед собой суком, каким-то чудом умудрившись заехать твари по раззявленной морде. Волк взвизгнул и отпрянул к кустам. И лишь тогда я вспомнил про нож, до сих пор висящий на поясе. Дернув его из чехла, выставил перед собой. Но зверь вскочил на лапы, вперемежку с ревом неудовольствия заскулил и, развернувшись, убрался обратно в лес.

Я перевел дыхание и опустил руку. А через минуту с дерева ловко соскочила Евника.