Чертог. Лживые

Глава 12

12

Утро началось хорошо. Даже удивительно хорошо. Завтракать Белл не стала, отчего чувствовала себя легкой и воздушной, словно бабочка. Вместо завтрака пошла на побережье и сидела там в одиночестве, наблюдая, как из порта уходят к далеким островам когги, нефы, каракки и малые каравеллы. Шустрые и неповоротливые, крупные и совсем крошечные — они шли на юг и восток, на запад и север.

В порт с ближайших областей свозили ткани, фрукты, древесину, скакунов редких пород и много всякого добра для переправки на другие оконечности Сенаара или в Дикие земли. А сюда везли пряности и жемчуг из Элама, шелк из Аккада, шерсть и овец из Дублта, Майена и прочих мелких островков. Большая часть морских торговых путей сходилась в Бибе по причине удобных бухт, каких было мало по скалистым берегам острова, и это приносило немалый доход графству де Стеллс. Впрочем, отсюда отправлялись и военные корабли. Тоже прибыльное, хотя и не самое завидное дело.

Наверное, в сотый, а то и в тысячный раз графиня провожала величавые каравеллы, растворяющиеся в линии горизонта, и позволяла себе мечтать о длинном путешествии на восток…

Сначала думалось о приятном, но затем светлая волна схлынула и накатила темная. Тоска — снова здесь, как и не уходила. Удивительно… столько времени прошло. Сердце давно должно было смириться, успокоиться. Да так почти и произошло. Белл часто приходила сюда, смотрела на небо и море и чувствовала только покой, только щемящее счастье от того, что она есть на этом свете и видит такую красоту. Но последний месяц все поставил с ног на голову. Поразительное стечение обстоятельств. Визиты Лживого столь высокого ранга, как князь Карабана, возвращение Ездры, их с Евникой планы. Гвардеец, Кадош… Арабелла всей душой ощущала — не простая фигура. Не пешка в вечной игре Живых и Лживых. Что-то там грядет в Чертоге. И Ездра темнит, явно знает о нем больше, чем говорит. Этот непонятный «друг Борис», где-то доставший меч властителей и неизвестно куда пропавший. А в довершение рисковый план путешествия в Чертог и разнесчастный бал.

И еще сны. Артур… лежит на вытоптанной земле, в русых волосах темно-красные пряди… В грязном трактире в обнимку с рыжеволосой девицей, пьяно смеется чьей-то шутке… Во дворце, громко и зло хлопает дверью — уходит. А дальше того хуже — скала, ветер бьет в лицо, в темноте Белл видит глаза: зеленые, холодные, манящие, подчиняющие волю, красивые. И она подчиняется… стонет от боли, но не может вырваться из-под их власти… страшная сила, страсть… и Тори нет… рядом другой…

Белл на мгновение прикрыла веки, стряхивая свои сны в омут памяти. Пусть остаются там. Им не место в реальной жизни.

Корабли прибывали в порт и отчаливали. Волны тихо шумели, набегая на песчаный берег. Все шло своим чередом. Графиня наслаждалась безмятежным утром. А потом решила вернуться домой.

Садовник подравнивал кусты, конюхи привели лошадей с утренней пробежки и теперь суетились в денниках. Арабелла заглянула в конюшню навестить Оскуро. Сегодня не она выводила его на прогулку, и жеребец был не в духе.

— Ладно тебе, не сердись. — Белл потрепала коня по шее, скармливая ему морковку.

Оскуро тряхнул гривой, пару раз выразительно стукнул копытом, но подношение взял. Пообещав навещать его почаще, Арабелла вышла из денника. Обогнула старый донжон, сохранившийся Мануил знает с каких времен, поднялась по ступенькам парадной лестницы в поисках Нафана. Тот стоял у главных ворот, но все его внимание было поглощено суматохой за оградой. Графиня всмотрелась вдаль.

На дороге от квартала властителей появился всадник. Он вырвался из ловушки узких улочек и теперь, изо всех сил пришпоривая коня, мчался по городской площади. Прохожие шарахались в стороны, остановить безумца никто не пытался, но всадник неожиданно остановился сам. У самых дворцовых ворот резко осадил своего гнедого, припал к конской шее и безвольным мешком сполз на землю. Только сейчас Арабелла поняла, что его лицо и рубашка все в крови. А еще она поняла, что хорошее утро закончилось.

К упавшему бежали гвардейцы, за ними, прихрамывая, устремился Нафан. Дамир (как всегда в подобных случаях) возник словно ниоткуда, готовый разрешить ситуацию. Сердце у Белл мучительно сжалось. Наверняка за незнакомцем погоня. С чего иначе такая бешеная скачка? Тем более из квартала властителей…

Она спустилась по ступенькам и быстро, почти бегом, направилась к воротам.

На боку незнакомца зияла открытая рана. Кем бы он ни был, ему срочно требовалась помощь. Дамир организовывал носилки, но и он не знал, правильно ли действует, нутром чуя опасность. Капитан вопросительно глянул на графиню, а вслед за ним — все. Раз она здесь, то и решать ей. Белл прошла мимо расступившихся людей, склонилась над упавшим.

Светловолосый мужчина был в сознании, он прижимал руку к правому боку, не позволяя Нафану, доставшему откуда-то чистую тряпку, приложить ее к ране. Услышав шаги, незнакомец повернул голову и увидел Арабеллу. В первую секунду лоб, сморщенный от боли, внезапно разгладился, во взгляде мелькнуло нечто похожее на восхищение. Но в следующую — мужчина снова весь сжался и тихо проговорил:

— Не трогайте меня, уйдите. Это властители… Не вмешивайтесь.

Он закашлялся, в уголке рта показалась красная струйка, а из раны еще сильнее потекла кровь.

— Уходите!

Арабелла переглянулась с Дамиром и Нафаном. Укрывательство человека, бросившего вызов властителям? Ничего кроме сурового наказания тут не выгадаешь. По-хорошему надо бы выполнить просьбу этого светловолосого и оставить его на площади, ни во что не вмешиваясь и не нарываясь на неприятности.

И ведь его никак не спрячешь. Ни в подвале, ни в потайных комнатах. Лживые найдут свою жертву везде. Их чутье — отвратительная штука. Разве что…

От пришедшей в голову идеи Белл залилась краской. Вот такого она точно никогда не вытворяла, несмотря на все приписываемые ей похождения. Мануиле! Однако это шанс. Если властители не готовы пойти на прямой конфликт. А они еще не готовы… наверное.