Чертог. Лживые

Глава 16

16

Огненный шар стремительно разрастался, поглощая ближайшие кусты и молодые тонкие деревца. Они вспыхивали и мгновенно сгорали дотла. Я замер, боясь шевельнуться — помнится, шаровые молнии активно реагируют на движение.

На меня дохнуло жаром, и я ощутил, как весело закручиваются волоски на бровях. Внезапно тепло отхлынуло, а зависшая в полуметре от земли сфера из оранжево-пламенной стала полупрозрачной, словно выдутой из стекла. Потрескивая искрами и подергиваясь переплетением струящихся по ее поверхности огоньков, сфера отражала освещенную землю, ближайшие деревья и мою застывшую в десятке метров фигуру.

Что-то в ней меня неумолимо притягивало. Она больше не выжигала пространство, и я рискнул приблизиться. Как зачарованный, всмотрелся в свое отражение — страшный, помятый и небритый, с мешками под глазами, осунувшийся. Зеркальный бок померк, сделался матовым, и шар завибрировал. Я не успел испугаться — в один миг он вырос в несколько раз, с тихим чмокающим звуком поглотив меня и все, что было вокруг.

И — лопнул! Но почему-то вовнутрь, схлопнулся, вывернувшись наизнанку. Когда звон в ушах утих, я отчетливо расслышал подозрительный, до боли знакомый шум. Поначалу никак не мог понять, что это… пока не услышал голос.

— Доброй ночи, патрульно-постовая служба, старший сержант Мычка. Ваши документы, пожалуйста.

И мир в один миг ожил звуками современного города.

Я повернулся на голос, щурясь от яркого света фар. Рука машинально полезла во внутренний карман. И я совсем не удивился тому, что на мне снова моя старая куртка, та самая, которую я потерял еще при встрече с местными коза ностра, а вместе с ней и бумажник, и документы.

— А что случилось? — как во сне спросил я сержанта, в которого не успел до конца поверить.

— Обычная проверка, — ответил полицейский, взяв из моих рук документ и поднеся его к глазам. Сличил фотографию с оригиналом, проверил страничку с регистрацией и отрывисто козырнул, возвращая документ. — Извините, всего хорошего.

Я убрал паспорт обратно в карман. Справа доносился рокот уходящей электрички, а на торце дома светилась неоном вывеска «Сабурово».

Что же получается? Бог услышал мои молитвы и вернул домой?

И тут я наконец пришел в себя. Да, вокруг был мой, родной мир, моя Москва, практически мой район. Это были мои автомобили, светофоры, моя родная грязь и самый лучший, отравленный бензиновыми выхлопами воздух. Я дома!

Наверное, полагалось выкинуть что-нибудь мальчишеское, дурацкое. Заорать от радости, сплясать, во всеуслышание прославить небеса…

Почему-то не хотелось ни того, ни другого, ни третьего.

Впервые за несколько лет я пожалел, что бросил курить. Оглядевшись в поисках круглосуточного магазина или киоска, ничего не обнаружил. Собрался стрельнуть у прохожего, как вдруг краем глаза отметил угасающее свечение. Несколько минут назад оно было сияющей сферой, порталом между мирами. Тусклая щель, узенький ход из одной реальности в другую. Кто скажет, какая из них реальней?

Дождь, ливший, когда я выходил из подъезда, кончился. Лужи утекли в водостоки, прохожие давно оставили свои убежища и разбрелись по квартирам, делам, гостям или ночным клубам. Мне стало нечеловечески грустно и одиноко. Получается, все напрасно. Иначе почему так дурацки закончилось? Ради чего затевался сыр-бор? Пропавший без вести Борис, благородные разбойники из Чертога… если разобраться, обычные террористы, но по странной иронии судьбы не оголтелые радикальные исламисты, а некая местная пародия на христиан. И я сам назвался одним из них. Истекающий кровью господин Паскар и окровавленный клинок в моих руках. И друзья: язвительная и скандальная Евника, мудрый, всякого за жизнь повидавший Ездра, печальная и прекрасная графиня Арабелла де Стеллс…

Что, вот так взяло и пропало? По многочисленным просьбам трудящихся, будто ничего не было?

Бред, бессмыслица.

Справа поблескивала отсветами фонарей на влажном асфальте Каширка. И нужно всего ничего: вскинуть руку и назвать остановившемуся частнику адрес.

Наверное, во мне что-то изменилось. Или изменился я сам? Говорят, в такие моменты хорошо решать начать жизнь сначала. С завтрашнего утра, с понедельника, с первого января.

Щель делалась все уже, истончалась, свечение сходило на нет.

Я тряхнул головой, прогнав эмоции, заставляя себя думать. И — решать. Ведь ради чего-то я был там. Что-то должно произойти с этими людьми… или со мной самим. И произошло бы, если бы я не струсил и не сбежал.

Колебался я недолго. Как ни странно, сделать выбор оказалось на удивление легко. И я шагнул к закрывающемуся порталу.

— Надо же, какая удача, раз и дома, — с сарказмом обронил я. — Прямо как подарок от самого Бога. Так и подмывает принять.

Только я отчего-то уверен, что Бог так не поступает. Не в Его правилах дарить фальшивые елочные игрушки. Я облегченно улыбнулся и шагнул еще раз. Другой я — прежний, вчерашний, пятиминутной давности, еще не понявший, что происходит и что такое решил сотворить я нынешний, взволновался.

Куда ты, придурок? Оно тебе надо?

Надо, ответил я новый, настоящий.

Надо, потому что глупо хотеть начать жизнь сначала. Глупо считать, что прожитых тобой тридцати лет вроде как и не было. Равно как глупо не идти вперед, а упрямо искать позади себя точку, которой давно нет.

Невозможно бросить одно дело на полпути и надеяться, что вот следующее-то уж точно доведешь до конца.

Да стой же ты! Зачем?

А вот фиг! Возьму и вернусь. И доделаю все до конца.

Понимаю, не самое рациональное решение, но это мое решение, собственное, никем не навязанное. Мой выбор.

Свечение, мимо которого как ни в чем не бывало проходили редкие пешеходы, не замечая, почти совсем погасло. И я побежал!

В нескольких метрах от прохода с размаху врезался в плечо средних лет мужчины — в черном расстегнутом плаще, черном дорогом костюме, с длинными воронова крыла волосами и пижонской бородкой. Кажется, лицо знакомо. Где-то я его… Да нет, не может быть.