Чертов ангел

Глава 7

- Еще одно слово. Только одно, и я тебя шлепну, клянусь,- взревел Погодский.

- Я хотела сказать барон.А ты что подумал, пошляк?- обиженно надула я губку. – Так ты поэтому Синоптик? Погодский. Красивая фамилия. Слушай, а давай...

- Ты обещала, что заткнешься, если я представлюсь. Я выполнил твое условие. Теперь умри хоть на время, дай подумать, -простонал нахал.

- Да, просто я когда пугаюсь, ну страшно мне. Очень много говорю. Ну такая у меня защитная функция. Понимаешь?  - зачастила я. Колымага трясясь, как в лихорадке, бодро бежала по неровному загородному шоссе, на которое мы выехали минут десять назад. – А мне сейчас страшно. Вот я и...

- Хорошо, что предупредила,- ехидно ухмыльнулся Антон, и мне показалось, что его потряхивает. Да точно показалось. Он же вон здоровыый какой. Крови потерял ведро, а жив еще и даже может злиться. – Я постараюсь тебя больше не пугать. Это сбережет мне кучу собственных нервов. Сейчас у меня одно желание, вырубить тебя на хрен. Но машину тогда будет некому вести. По - этому я тебя прошу, умоляю, завали свое.... чертова овца.

- Я овца, а ты лошара,- не в силах справиться с собой, пробухтела я.- Не мог до соседнего балкона потерпеть. Там хоть качок – спортсмен живет. Нет, ты решил мне жизнь испортить. И теперь еще и обзываешься. А я думала ты джентльмен. а ты обычное хамло

 - Все, мило побеседовали,- сказал Синоптик и показал на узкий съезд в разрыве между деревьями, ведущий в лесную чащу.- сворачивай.

- Эй, ты что задумал? Предупреждаю, я буду сопротивляться.

- Господи, милый боженька. За что? – простонал ангелок и протянул руку к рулю. Я не успела среагировать, удержать машину на трассе. И откуда столько сил в этом дятле? Он просто дернул на себя баранку, «Запорожец резко вильнул в сторону, прямо под колеса огромной фуре. Раздался рев автомобильного клаксона. Мое сердце затрепыхалось где – то в пятке. Колеса, почувствовав под собой вязкую глину узкоколейки,заскользили. Я хотела орать, сидела с открытым ртом, но звук не шел. Погодский довольно улыбался. Он таки нашел кнопку выключения звука.

Треск. Удар. Меня откинуло назад. Вместе с сиденьем. Я открыла глаза и уставилась на расщепленный ствол дерева. Погодского рядом не было. Огляделась. Он лежал на небольшой поляне и и смотрел в небо.

- Не стал тебя беспокоить. Идти нам далеко. Решил дать тебе время отдохнуть.

- Отдохнуть? – взревела я, чувствуя желание наброситься на козла и растерзать его. – Я была в ноккауте. Слова не могла сказать. Я....Я ...Я

- Да, ты права. редкий случай - твое молчание. . Я дал отдохнуть себе. Пошли.Тут недалеко. Километров десять по лесу,- прохрипел Антон. Я посмотрела в его глаза и поняла сразу – не дойдет. – Давай только машину замаскируем. Давай, куколка.

«Он не может без меня. Я пока ему нужна, по этому я до сих пор жива. А что будет потом, когда надобность во мне исчезнет?» : думала я, забрасывая останки несчастного»Запорожца» еловыми лапами и прочим мусором, найденным мною. Погодский спал. Тихо – тихо, страшно до мурашеку. Он мне тоже нужен. Я вдруг вспомнила своего отца. Он тоже был вот таким, как этот мерзавец. Мать его ненавидела всю жизнь, говорила так. Но я то все знала и видела. Мама плакала по вечерам, думая, что я не вижу.  Сидела с фотокарточкой в руках,рассказывала ему про жизнь и рыдала. Отца убили. И в этом не было ничего странного. Он был каталой, карточным шулером. Просто не повезло.Нарвался на компанию своих же «коллег», которые не стали церемониться с одиночкой и выкинули его из окна квартиры на восьмом этаже. Всю жизнь, сколько я помню, она говорила мне «Держись подальше от таких как твой отец», хоть и любила его безмерно. Одно я знаю – мамуля была счастлива, что в ее жизни был папа. Она умерла, когда мне исполнилось пятнадцать. И все заботы обо мне взяла на себя бабушка.

- Эй, слышь,- позвала я тихо. Говорить не очень - то хотелось. Я упахалась, как комбайнер на покосе, пока этот паразит прохлаждался, развалившись на травке. Надеюсь он нацеплял клещей на свою брутальную задницу. И хоть один из них окажется энцефалитным. Антон не ответил, и я почувствовала, как по моему горбу ползут ледяные мурашки. Села на корточки перед бандосом и приложила пальцы к яремной вене на его шее, пытаясь нащупать пульс. А он красивый, глаз не отвести. Скуластое лицо, покрытое легкой щетиной. Мог бы работать моделью. Если бы не шрамы: один над губой, в форме полумесяца. Другой рассекает бровь, достаточно глубокий. Захотелось, почему – то, провести пальцем по пухлой верхней губе Погодского, а потом лизнуть ее, просто чтобы почувствовать вкус.

- И, как? Насмотрелась? – насмешливый голос вывел меня из отупения. Чего это я? Дура полная. Интересно, как долго я зависала, и как давно он пришел себя? Насмешливые глаза Погодского смотрели без издевки. Да вообще смотрели, как на пустое место, чего уж, и от этого факта мне почему – то стало обидно. Странно. Может у меня так стокгольмский синдром проявляется. Надо будет погуглить, хворь - то, похоже поганая. Меня чуть не убили, а я ...

- Что – то ты сдал, брателло,- пропыхтела я, пытаясь справиться с разъезжающеимис на суглинке, ногами. – Я тебе не терминатор, десять километров тащить твою тушу. Все привал.

- Нельзя,- хриплый баритон красавчика прозвучал, как – то не очень уверенно. Ухо мне обожгло горячее дыхание и от этого ноги почему- то стали ватными.. Я упахалась, как бессмертный пони, но даже в этом состоянии была уверена – он прав. И решила не соприть. Но показать свое возмущение все же стоило. Сейчас не он  мне, а я ему спасаю драгоценную шкуру.

- А что можно? От тебя все время только и слышно это чертово «Нельзя». Кто ты такой, черт тебя побери? Рембо, блин комнатный. Почему я должна бегать по лесам, не пойми с кем, вместо того, чтобы сидеть дома и жалеть себя? Меня жених, между прочим, бросил. Бабушка умерла. Мало мне было бед, так еще ты почему -то именно мой балкон облюбовал, для десантирования. А я есть хочу, и у меня спина уже болит. И в туалет мне надо. Где я тут найду чертов сортир,- на одном дыхании выпалила я, обведя рукой пейзаж. На лес опустилась ночь – темная и непроглядная. Казалось, что из – за каждого куста выглядывает некто не очень радующийся нашему приходу. А может наоборт радующийся,и потирающий жадные лапки в ожидании вкусной Анфиски, вприкуску с жилистым, но питательным Антошей.