Чертовка против Мажора

Глава 11.Рита

На тему того, как ребята собираются провернуть массовый побег из комнат в режиме рабочего локдауна, вопросов не возникает. И так ясно, что у местных есть свои отработанные лазейки. Например, окна. Простенькие такие, двустворчатые и далеко не такие пластиковые, как в административном корпусе. В не затыканные щели по ночам задувает так, что хочется укутаться в одеяло потеплее.

Но сидеть и бороться со сном, как запуганный ребенок, я не собираюсь. Не в моем это духе. К тому же, застать Грома на горяченьком — это как подарок судьбы. Компромат будто сам просится ко мне в руки.

– Подвинься, – требую у Юли, стоит только солнцу окончательно скрыться за густыми тучами, из-за чего территория Кингдома накрывает мраком. А сама же впопыхах натягиваю ненавистные мамой дырявые джинсы и хватаю с крючка на двери ученический пиджак.

– Ты что задумала? – русая смотрит на меня, как на полнейшую дуру, но, к счастью, в сторону все-таки отходит.

Замечательно. Теперь осталось главное.

– Собираюсь наружу, – озвучиваю лишь малую крупицу из того, что задумала. Ни к чему Юле знать обо всем, мы ведь даже не подруги. Она вообще, вон, меня дурой называет.

– Сдурела?! – вскрикивает соседка, и мгновенно, словно испугавшись своего собственного голоса, переходит на громкий шепот: – Тебе жизнь совсем не дорога?

– А ты думала я просто так под нож сегодня полезла? – спрашиваю с вызовом, зашнуровывая кеды.

Нет, конечно, я блефую. Мне моя шкурка очень даже дорога. Она, пожалуй, в целом — единственное, что в этом месте представляет для меня хоть какую-то ценность. Однако же местным ребятам, видимо, не понять, что такое самоотверженность и страх за ближнего. Раз так, то придется говорить на их языке.

Мне же сейчас… очень важно увидеть все своими глазами.

Почему-то я не верю в то, что все настолько страшно, как говорят девчонки. Ну, не может такого быть в реальной жизни! Мы же не в тюрьме во время бунта, в конце концов. А Гром и остальные парни — всего лишь избалованные вседозволенностью подростки, а не криминальные авторитеты.

– Да пожалуйста, проваливай, – бухтит Юля, видимо, уловив непоколебимость в моем тоне. – Только имей ввиду, если вдруг тебе повезет вернуться, окно я не открою.

Я ещё раз бросаю взгляд на соседку. И понимаю, что да, действительно не откроет. Тот страх, что клубится на дне ее голубых глаз куда сильнее здравого смысла.

Вздыхаю и распахиваю окно настежь. Створка открывается со скрипом, из-за чего мне приходится переждать несколько томительных секунд тишины, чтобы убедиться, что на звук не прибежал никто из наших "надзирателей". И только проделав сей ритуал, я залезаю на узкий подоконник, смело перекидывая ногу через оконную раму.

Главное, не смотреть вниз, главное… Блин, посмотрела!

Взгляд как магнитом тянет отыскать такую близкую и далёкую землю. Вроде второй этаж, а кажется, будто внизу беспросветная бездна.

"Как тот здоровяк вообще тогда спустился вниз со мной на руках?" – удивляюсь мысленно я, оглядываясь по сторонам.

Вопрос отпадает сам собой, когда замечаю недалеко от нашего окна толстую водосточную трубу с массивными кронштейнами через каждый метр. Труба простилается вдоль жилого корпуса до самой крыши, и кажется, будто ее верхняя часть теряется где-то в хмуром небе. А нижняя в тумане, и это мне уже не кажется.

"Ну, была не была!" – напоследок подбадриваю себя, гулко выдыхая, и ступаю на небольшой парапет.

Двигаюсь осторожно, маленькими шажками, удерживаясь за кирпичные выступы здания. Внутри скапливается такое напряжение и страх, будто я не меньше, чем с десятого этажа собираюсь прыгать.

Да, до земли рукой подать, однако подавать руку этой самой земле я не собираюсь. Так и до перелома не долго.

Добравшись до цели, мертвой хваткой вцепляюсь в металлические закругленные пластины, готовясь совершить безумство.

У меня ещё есть шанс отступить и вернуться к девочкам. К тому же, Юля до сих пор не закрыла окно. Если спущусь — этой возможности уже не будет…

Однако выбор на то и выбор, что менять уже после его свершения ничего нельзя. Поэтому сжав пальцы покрепче, отправляюсь в краткий свободный полет.

Труба накреняется от моего веса, издает скрежет и как будто бы даже немного вибрирует.

Или это мое сердце так сильно бьется, что меня прихватил припадок?.. Впрочем, неважно.

Аккуратно перебирая руками и обхватывая трубу ногами, спускаюсь вниз на манер гусеницы. И только оказавшись ногами на сырой земле, понимаю, что заняло у меня это довольно много времени. Повсюду кромешная тьма, а у меня с собой даже фонарика нет!

К тому же, передо мной ещё и встаёт вопрос: а куда вообще мне двигаться? Где можно встретить того, кто запугал целую свору трудных подростков?

Вариантов не много. Два жилых корпуса, столовая, спортзал, оранжерея и административный корпус.

В последний соваться не рискую. Решаю сначала проверить оранжерею. Там хотя бы фитолампы горят. Тускло правда, но хоть какой-то ориентир.

Там я бывала всего раз за прошедшее время. Два раза в неделю нам устраивают, так сказать, исправительные работы трудом, во время которых мы изображаем из себя примерных огородников. Полив, посев, прополка. И все без перчаток! Руки после возни в земле так зудят, что хочется содрать с них кожу. И это я ещё мягко выражаюсь, Анфиса с Юлей и вовсе не сдерживают ругани от одного упоминания подобного времяпровождения.

Но сегодня мне нет никакого дела до капусты и рассады томатов. Я двигаюсь едва ли не на ощупь, постоянно спотыкаясь о камни и бугры. Никогда бы не подумала, что буду скучать по свету уличных фонарей.

Вокруг так тихо, словно все живое вымерло. Даже ночных птиц не слышно.

Дверь в оранжерею оказывается приоткрытой. Внутри также мрачно и тихо… Фиолетовые блики от тусклых ламп только дополняют атмосферу жути. А ещё тихий, едва уловимый звук, похожий то ли на скулеж, то ли на плач, который исходит из глубины довольно большого помещения. Стараясь держаться как можно ближе к дорожке, ведущей на выход, крадусь вперёд, желая узнать источник этого звука.