Чёртово Дело: Под Взглядом Двух

1

— Это уже третий, — мрачно процедил детектив, присаживаясь на корточки возле трупа.

В этот вечер, в неярком свете фонарей, кровь жертвы казалась чёрной. Убитый мужчина будто был погружён головой в провал пространства, который засасывал в себя и тело, и брусчатку мостовой, и бледно-жёлтые фонари, и звезды над нами. Куда вёл этот провал? Было ли там ещё хуже, чем здесь? Не уверена.

Что могло быть хуже этого города?

Серые безликие улицы, которые как воспалённый лабиринт сплетались и расплетались, словно стремились задушить тебя в своём безумном танце. Яркие пятна злачных мест надувались как фурункулы на больном теле: казино, кабаре, бары… Мы редко посещали эти заведения. Ложная цветастость манила, обещала тебе что-то, но люди там на поверку оказывались ещё более гнилыми, чем на бесцветных улицах. По крайней мере, мразь, прячущаяся в тенях с ножом наготове, более честна перед собой и тобой, чем фальшивые улыбки крупье и разодетых певиц.

Да, ничего хуже этого города быть не могло. И тем не менее здесь жили и простые люди, которые старались честным трудом заработать себе на корку хлеба. Они жили, трудились, а потом умирали. Обычно в подворотне, как этот несчастный мужчина. Город пережёвывал их и выплёвывал исковерканные тела обратно на мостовую. Наверное, мы с детективом единственные, кто пытался хоть как-то противостоять творящемуся хаосу. Прочие же либо смирились с ним, либо впустили его в себя.

Мистер Себастьян выловил из чёрной лужи крови игральную карту: десятка пик. Значит уже серия.

— Записывай, — бросил он мне. Я поспешила достать из сумочки потрёпанный блокнот. Страницы его были залиты дождём, снегом, пятнами крови и разводами моих слёз. Я открыла чистую страницу.

— Мужчина, лет тридцати пяти. Рост средний, телосложение грузное. Убит ударом тупого предмета в область затылка, — мистер Себастьян обошёл вокруг трупа ещё раз. — Таксист.

— Почему вы так думаете? — спросила я, дописывая фразу.

— На шее — след от ремня безопасности. На ботинках стертые кусочки резины — от педалей машины. Причём машина дешёвая, в дорогих резины будет не так сильно стираться. Левая рука, — детектив нагнулся и задрал рукав жертвы, — более тёмная, словно он всё лето держал её на двери. Уже зима, а загар ещё не сошёл. Вряд ли можно получить такой загар, если просто добираться до работы. Значит сидел он за рулём часто и по долгу — таксист.

Всё это детектив произнёс крайне сухим тоном, просто констатируя вещи. Меня часто поражала его дедукция, но он сам и не думал ей хвастаться.

Полицейский рядом уважительно покосился на Себастьяна.

— Что вы думаете делать дальше, детектив? — спросил коп.

Мистер Себастьян промолчал. Сделал ещё круг вокруг тела, словно надеялся заметить какую-то неуловимую деталь, которую упустил. А он мог. Сколько раз мы с детективом пропускали улики, потому что без устали трудились день и ночь на благо города. А город, видят Двое, этого даже не замечал. Он продолжал переваривать нас, ослабляя, вгоняя нас в вечный недосып, и только ждал нашего прокола. Ждал, пока мы ошибёмся так сильно, что можно будет отхаркнуть нас на свалку, и добить. Превратить нас в жертву. Такую же как те, которые мы видели каждый день. И в случае “карточных убийств” мы были близки к провалу как никогда. Поэтому неудивительно, что Себастьян продолжал искать детали…

Детектив вытащил из кармана своего мокрого плаща пачку сигарет. Привычным жестом извлёк одну из них и закурил. В ту же секунду закашлялся и выронил сигарету на грязную мостовую. Не понимаю, зачем он пытается курить? Себастьян никогда не мог даже первую затяжку сделать, но упорно носил с собой пачку и зажигалку.

Кашель всё не отпускал детектива, всё его тело содрогалось. Из-под шляпы выбился рыжий локон его волос.

Хоть дело уже к зиме, зимней погодой даже и не пахло. Весь год напролёт город заливал нас дождём. И даже сейчас, в преддверии новогодних праздников, небо усердно выдавливало на нас субстанцию напоминавшую мокрый снег. Где-то там, высоко-высоко в небе, где неустанно за нами смотрят Всевидящие Очи Двух, падающая на землю жидкость может и была снегом. Но город не был достоин такого прекрасного произведения природного искусства как снежинка, нежного и хрупкого. Город был достоин лишь слякоти и вечных луж. Луж, в которых растворялась кровь убитых на его улицах.

Я тряхнула головой. Вечно в мозг лезли мрачные мысли. Они окутывали словно туман, липкий, мокрый и… Ну, вот опять. Может мне пора обратится к специалисту. Подростковая депрессия? С нашей-то работой почему бы и нет. Не каждая школьница работает с частным детективом, посещает злачные места и осматривает трупы таксистов с проломленной головой.

— Мистер Себастьян, что дальше? — спросила я детектива.

Себастьян хмуро посмотрел на меня. Его вечно серьёзное выражение лица всегда немного пугало меня. Эти странные жёлтые глаза смотрели прямо внутрь тебя, в душу. В них чувствовался холод и расчётливость, но при этом… где-то там в глубине словно тлел огонёк. Будто бы детектив сдерживал это пламя. Но зачем? Ему нравилось быть угрюмым и циничным?

— Дальше мы все умрём, — подтвердил мои мысли Себастьян. — Не сегодня, конечно. Хотя кто знает?

— Вы же понимаете, что я…

— Убери карту, — он, не глядя, кинул в мою сторону десятку пик. Я еле успела поймать её в воздухе. — Поедем в офис. Надо подумать.