Чёртово Дело: Ведьмин Час

1

— Выпустите меня отсюда! — закричала я, глотая слёзы, и барабаня кулаками в дверь туалета.

Вика ничего не ответила и лишь издала злобный смешок. Потом зашепталась со своими подпевалами.

Я услышала стук каблуков, затем скрежет металла по кафелю. Снова шаги, медленнее и тяжелее. Скрип двери соседней кабинки. Смех. Кряхтение и плеск воды в металлической таре. Я затаила дыхание. Что там происходит? Над кабинкой возникло лицо Вики, искаженное самой отвратительной ухмылкой. Оскалом презрения.

А потом на меня обрушился поток воды. Мерзкой, отвратительной воды из ведра уборщицы. Пропахшей тряпками и нечистотами. И она стремительным потоком вылилась на мою голову, попадая мне в глаза, в рот, нос. У меня подступило к горлу и, кажется, меня вырвало. Я уже не помню. Всё смешалось: вода, лицо Вики, смех других девочек, рвота, закрытая дверь туалета.

Я очнулась на полу кабинки через какое-то время. Вся насквозь мокрая и пропахшая черт знает чем.

Я ещё долго сидела на крышке унитаза и тряслась от обиды, унижения и слёз.

Два дня школы я пропустила. Я понимаю, десятый класс, я должна впитывать информацию как губка, уже не за горами поступление в институт… но я просто не смогла заставить себя прийти туда и видеть лица этих… этих людей.

Я не знаю, за что меня так невзлюбили. Мне совершенно не хочется говорить, что я “не такая” или “я отличаюсь от большинства”, но очевидно в этом и было дело. Просто, понимаете, на самом деле, когда вас травят, вы никак не можете взять в толк, что же с вами не то. Что не так? Что так сильно выделяет тебя из всего класса, и именно ты попадаешь в немилость школьных задир? Вот и я никак не могла понять. Просто… меня очень не любили.

Два дня спустя я смогла заставить себя вернуться. Я шла по коридорам, как будто немного во сне, будто по тропе позора, будто все кто меня видит, станут хохотать и показывать пальцем. Но я окончательно проснулась, когда из-за угла на меня вышла Вика.

Я шарахнулась от неё, как от чумной — и врезалась спиной в стену. Вика, казалось, меня не заметила, и я решила удрать, пока была возможность.

— Постой, Свет, — раздался мне в спину её голос. Мне показалось или из него исчезли её обычные стервозные нотки.

Я медленно развернулась и уперлась взглядом в пол рядом с Викиными ботинками.

— Да? — пробормотала я.

Ботинки сделали пару шагов в мою сторону. Один из них стал неловко ковырять носком паркет. Я сделала очень большое усилие и постепенно подняла взгляд на свою обидчицу. Она выглядела… смущенно?

— Свет… — снова сказала Вика, — ты помнишь… ну… мы два дня назад кое-что сделали?

Помню ли я? Да я буду помнить это до конца своих дней! Если, конечно, не произойдёт ещё более ужасных событий. Но я смогла сказать только опять:

— Да…

— Ну вот, — взгляд Вики неловко метался по коридору, не задерживаясь на мне. — Мы с девчонками поговорили. В общем, мы явно перегнули палку. Извини, пожалуйста…

Мои брови непроизвольно поползли вверх.

— Чего? — переспросила я на автомате, хотя я прекрасно поняла, что она сказала.

— Я говорю, прости нас, пожалуйста, за то что мы тогда сделали, в туалете, — терпеливо повторила Вика, очевидно понимая, что я не верю своим ушам. — Вот, возьми, — она протянула мне что-то.

Шоколадный батончик.

— Мы на днях закупились мерчом в магазине Док Волка, — сказала Вика. — Я подумала… может тебе… ну… вдруг тебе нужно?.. Все ведь любят шоколадки.

Док Волк был стримером, блогером, певцом, жнецом и на дуде игрецом. В том числе он выпускал много своего мерча. Например, шоколадные батончики “АУФ”. Чувство юмора смазливому парню явно не завезли. И вот именно один из таких батончиков мне Вика и протягивала.

Я взяла презент. Не думай, Вика, что это сделает тебя моей подругой, но дорогущую шоколадку за твой счет я с удовольствием стрескаю.

— Спасибо, — сказала я тихо. — Но… я не думаю… что могу вот так легко.

— Я всё понимаю, — с жаром перебила меня Вика. — Я и не набиваюсь к тебе в друзья. Просто хотела сказать, что раскаиваюсь. Девчонки тоже… Правда, они не набрались смелости.

Я изобразила некое подобие улыбки. Я всё ещё не знала, что и думать.

— Ладно, — сказала Вика, — мне пора. И… я надеюсь, ты сможешь когда-нибудь нас простить.

Она махнула рукой и исчезла. А я осталась стоять посреди коридора, сжимая батончик в руке.

На следующей перемене я снова увидела в коридоре одну из Викиных подружек, которая с виноватой улыбкой протягивала “АУФ” какому-то мальчику в толстенных очках.

“У неё там что, психологический тренинг какой-то? — подумалось мне. — Надо извиниться перед всеми, над кем она издевалась? Или секта какая-то?”

Я представила, как Вика с подружками входят в балахонах в таинственный подвал, покрытый письменами, возносят молитвы статуе Док Волка и приносят на алтаре в жертву шоколадные батончики конкурентов.

Хотя, скорее всего, кто-то посмелее меня просто пожаловался директрисе, и та хорошенько прополоскала ей мозги. В любом случае, такое начинание не может не радовать. Может, моя школьная жизнь станет гораздо лучше, если из неё исчезнут эти четверо.