Чешуя и серебро: Печать Вальмира

Глава 2. Тени под кожей книги

Слова повисли в воздухе, как пепел в солнечном луче — лёгкие, но не исчезающие. Они зацепились за что-то внутри неё. За холодок, что жил под кожей с тех самых пор, как начались сны.

Риан отвёл взгляд, а Сиэль молчала. У неё в глазах мелькнуло нечто — напряжённое, почти испуганное. Потом она сглотнула и натянуто улыбнулась:

— Ну, если ты начнёшь строить башни, держащие небо, зови. Я с ведром и лопатой.

Они засмеялись, но смех быстро угас. Алиса встала, подошла к окну. Снаружи вечер начинал окрашивать улицу в золотисто-синий, и запах лаванды с рынка всё ещё висел в воздухе. Но внутри — беспокойство росло.

Она провела пальцем по груди, будто машинально… но не нащупала ничего. Кулон лежал там, где она его и оставила — под заговором в шкатулке, среди сушёной полыни и оберегающего круга. Ей не хотелось носить его. Не после того сна. Не после того имени.

Но пульсация всё равно чувствовалась. Словно вещь звала её — без звука, без слов.

— Я не могу больше просто ждать, когда всё это закончится. Или объяснится само.
— Ты о снах? — спросил Риан.
— О них. О символах. О чувстве… что я где-то уже была. Что я что-то должна вспомнить.
— И что ты собираешься делать?

Алиса обернулась. Глаза её были серьёзными, спокойными — как у человека, решившего перейти мост, даже если тот рушится под ногами.

— Пойду в библиотеку Старого Квартала. Завтра утром.
— В ту библиотеку? — вскинул брови Риан. — Там пыль столетиями лежит. Мыши и тётка Мэттель, у которой взгляд как у ворона.
— Тем более. Если где-то и сохранилось хоть что-то о древней магии, легендах, дарах… — она пожала плечами, — то только там. У академиков всё давно вычищено.

Сиэль чуть склонила голову, будто рассматривая Алису в новом свете.
— Осторожно, ведьма. Библиотеки умеют не только хранить воспоминания. Иногда они их будят.

Алиса кивнула. Её пальцы непроизвольно сжались — не на груди, а в воздухе. В мыслях она уже чувствовала холод металла и зов, скрытый под тремя слоями чар.

Проснись.

Сиэль ушла поздно вечером, забрав с собой остатки смеха и аромат свежих трав в сумке. Она чмокнула брата в щёку, шепнула Алисе:
— Если что-то увидишь — не забывай просыпаться. Не все сны хотят, чтобы их помнили.

Алиса провожала её взглядом, пока та не исчезла за поворотом улицы. Риан остался, скомкав фразу вроде:
— Тут… уютно. Да и лавка ночью выглядит как бастион от бед.

Он снял комнату наверху, у чердачного окна, где был только стол, узкая кровать и полка с книгами, оставшимися от прежних ведьм. Перед сном они еще немного разговаривали на кухне. Чай, свет свечи, вкрадчивый голос Риана:

— А если тебе не сны снятся… а чья-то память?
— Ты думаешь, я провожу экскурсии по чужой голове?
— Не исключено. Только вопрос — чья она была. И как в тебе оказалась.

Они разошлись, когда пламя в лампе начало трепетать, будто подглядывающее за ними. В тишине Алиса долго лежала без сна, глядя в потолок. Её пальцы тянулись к груди — туда, где ничего не было. Ни кулона, ни цепочки. Только ощущение пустоты, куда что-то должно было лечь.

Сон пришёл не сразу, но стремительно. Как будто кто-то втащил её в него — не мягко, а точно за руку, влекомый.

Она стояла в том же городе. Площадь с разрушенными арками, серое небо. Снова. Но в этот раз рядом был Риан.

— Что за... — он вертелся, потрясённый. — Я же... я заснул на полу с книгой.
— Добро пожаловать, — выдохнула Алиса, — в мой сон.

Он попытался ущипнуть себя, а потом её. Безуспешно. Всё было слишком настоящим. Камни под ногами, запах старой гари, дальний звон колокола без башни.

И среди обломков — он.

Кулон. Тот самый. С медной каймой и трещинкой на стекле, будто кто-то бился в нём изнутри. Он лежал на пьедестале, окружённый мхом и сорняками, но светился изнутри мягким, тёплым светом. Сердечным.

— Алиса... — позвал Риан, осторожно коснувшись её руки. — Он... зовёт?

— Я знаю, — прошептала она.

И в следующий миг она услышала. Не ушами. Где-то глубже.

"Алис-са."

Имя прозвучало не как зов, а как напоминание. Как будто кто-то вспоминал его вместе с ней.

Затем — новое слово, мягкое.
"Санр."

Оно тронуло её грудь холодом, будто волной. Она сделала шаг — один, другой, но пальцы едва коснулись кулона — и всё исчезло.

Утро было серым и липким, как недоплаканный дождь. Листья за окном дрожали под ветром, не решаясь упасть. Алиса сидела на краю кровати, сжав руки в кулаки. Ткань платья прилипла к спине, как будто сон оставил после себя не только воспоминание, но и испарину страха.

Она протянула руку к шкатулке. Деревянная крышка тихо скрипнула — и вот он, кулон. Всё ещё запечатанный её заговором, сплетённым на тонкой нитке из пепла, воска и соли.

Но теперь он был другим. Тёплым. Не горячим — именно тёплым. Словно дышал.

"Алис-са."
"Санр."

Эти имена звучали внутри неё, как эхо. Или зов.

С дрожью Алиса сняла плетение. Заклятье разошлось, как паутина под дождём. Кулон лёг в ладонь, тяжело, как кусочек сердца. Потом — медленно — она надела его. Металл коснулся кожи и будто впился в неё эхом.

Она не сказала Риану, что кулон звал её. Не сказала, что он назвал имена.

В лавке уже пахло сушёной рябиной и чабрецом. Риан сидел у стойки, перебирая амулеты. Он поднял глаза — и заметил кулон, но ничего не сказал. Только кивнул, принимая как должное.

— Ты справишься без меня? — тихо спросила Алиса, поправляя корзинку с сушёными травами.

— Конечно. У меня в жилах четверть лекарского таланта, помнишь? — Риан усмехнулся. — И ты же сама вчера учила, как отличать бессмертник от зверобоя.

— Вот и проверим, — она улыбнулась. — Только не продай случайно «Молчан-траву» вместо мятной настойки. А то у кого-нибудь голос пропадёт до конца недели.