Честь и Доблесть

Глава 18 Кинжал вместо шомпола

Беатрис явилась ко мне через день, прямо в комнату, ранним вечером, чему я был несколько удивлён; но, по её торжественной и несколько таинственной физиономии, я догадался о такой её решительности...

- Я принесла эликсир молодости Николя Фламеля,- сказала юная графиня и поставила на стол нечто в чёрном бархатном мешочке. Это нечто не было лёгким, судя по раздавшемуся звуку.

- Можно взглянуть? - спросил я.

- Доставайте, шевалье, эликсир сделан для вас.

Я развязал серебристый шнурок и вытащил из тёмного мешочка стеклянную пирамиду точной геометрической пропорции и весом не менее килограмма. Верхушка одного из четырёх углов пирамиды была более тёмной, чем остальные.

- Это крышка,- сказала Беатрис, уловив мой взгляд. Стекло пирамиды было толстое голубоватое и мутное. Цвет жидкости в этом сосуде нельзя было разглядеть.

- Начнёте принимать эликсир в первый день новой Луны, в шесть часов вечера. Первые три лунных месяца по одной капле. Эликсир лучше капать в рюмку с водой. Затем три года по две капли... Следующие тридцать лет по три капли... На это время и рассчитан этот сосуд...

- А у вас есть лунный календарь, ваша светлость? - задал я вполне резонный вопрос.

- Да, я принесла и его,- ответила Беатрис и вытащила из длинного рукава своего шёлкового платья узкую трубку небольшого пергамента. Я развернул свиток. Первый день новой Луны начинался через три дня...

- Уже не помню, говорила вам, или нет, но постарайтесь мясо заменить на рыбу... и не переедайте... - сказала Беатрис.

- А как насчёт моей просьбы по университету? - спросил я.

- Обещали её удовлетворить в скором времени, - ответила Беатрис и удалилась.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Французский университет в Париже уже заслужил, как рассказывала мне Беатрис, высокую репутацию в странах Европы. Здесь учились молодые люди из разных стран, но большинство студентов были, конечно же, французами. Центром университета являлось здание Сорбонны в Латинском квартале на левом берегу Сены. Я не раз видел это великолепное сооружение и мне очень хотелось зайти в него и послушать там какую-нибудь лекцию...

Но сейчас, по ходу событий, эту самую лекцию должен был прочитать я Лекцию по баллистике…

Я напрягал свою память уже третий день и кое-что мне удалось вспомнить и записать на большом листе пергамента, что дала мне Беатрис.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

- Знаешь ли ты, Барнабас, науку о полёте ядра или пули?- спросил я старого оружейника, когда тот шлифовал стволы наших новых пистолетов.

Барнабас с удивлением и вниманием посмотрел на меня.

- Судя по твоему взгляду, и понятия не имеешь. Поэтому наш главный оружейник обязательно пойдёт со мной в Парижский университет и послушает лекцию. Твои знания по ковке и плавке различных металлов могут понадобиться при общении со студентами.

- Боже меня упаси от этих школяров,- искренне ответил Барнабас.

- Отчего так?

- Да на них управы нет никакой. Сам парижский прево их побаиватся и во всём потакает... Сам знаешь, как ведёт себя молодёжь из известных и богатых родов...

- Я найду, дружище, чем их заинтересовать и увлечь; к тому же, появятся хорошие клиенты на твои шпаги и наши пистолеты,- сказал я и похлопал оружейника по широкой спине.

- В ваших словах есть толк, господин Альбер, Слава Господу, что он позволил вам остаться в этом мире...

- Ты приведи свою наружность в божеский вид, а то похож на трубочиста, приготовь чистую рубаху и штаны...

- У меня и камзол есть новенький,- перебил меня Барнабас.

- Вот и отлично. Послезавтра и отправимся в университет. Нас там будут ждать в положенное время. Соберутся студенты, интересующиеся огнестрельным оружием. Я буду им рассказывать о наших успехах и задачах. А ты, как знаток оружейного дела, будешь высказывать свои знания о железном деле.

- Понял вас, господин Альбер, буду приводить себя в порядок, в божеский вид, как вы сказали...

- Нам нужен был большой плавильный цех, мощная печь, механизм подачи воздуха, хороший уголь для создания нужной температуры, и подходящая железная руда для получения крепкого железа, или стали,- говорил я старому оружейнику. Барнабас соглашался, довольно потирая свои огромные тёмные ладони.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Я начинал хорошо понимать, что перстень тамплиеров на моей руке придаёт моей личности повышенную значимость в глазах окружающих, что уже не раз подтверждалось в жизни... Перстень был крупный и хорошо заметный. Большая часть его поверхности была отлита в виде кирпичиков или каменных блоков. Это напоминало кладку стен храма Соломона. Вверху был изображён широкий крест с надписями: "sigillum militum templi xpisti" (печать воинства храма Христова) и «In hoc signo vinces!» (под этим знаменем победишь!).

Только когда я поставил пузатый графин из тонкого стекла между моими глазами и серебряным перстнем тамплиеров, я смог прочитать латинские слова написанные готическим филигранным шрифтом на внутренней поверхности перстня: NON NOBIS DOMINE NON NOBIS SED NOMINE TUO DA GLORIAM...что означало "НЕ НАМ, ГОСПОДИ, НЕ НАМ, НО ИМЕНИ ТВОЕМУ ДАЙ СЛАВУ"...

У меня снова появился вопрос без ответа: как можно было сделать такую чёткую, реально алмазную гравировку без соответствующего оборудования более четырёх сотен лет тому назад?...