Честь сильных

Глава 1. Тайник. Словом и подписью

Свет едва пробивался сквозь мутное окошко под потолком летописной палаты. Дарион посвистел светляку, пушистый зверек подлетел и сел к нему на плечо, осветив стену. Потемневшие от времени камни лежали в стене без раствора, но были подогнаны так плотно, что в швы нельзя было просунуть лезвие ножа. Здесь, в самой старой стене Нагорной крепости, вполне может оказаться тот самый тайник! Он положил руки на большой камень прямо перед собой и потянул мыслесилой. Камень дрогнул, но не двинулся с места. А если рядом? Желтая дымка мысленного усилия поплыла перед глазами, из швов посыпалась пыль, и падающие камни застучали об пол. Дарион отскочил в сторону и снова потянул мыслесилой. Есть! Камни посыпались один за другим, пока из темного прямоугольного отверстия не показался окованный узорчатыми железными полосами резной сундучок. Кажется, рудодельская работа, причем очень старая! Неужели те самые записи? Дарион отнес сундучок на стол, стоящий посреди летописной. Хлопнула дверь, простучали знакомые шаги и веселый голос зазвенел у него за спиной.

- Ой, ты нашел? То самое, о стихийных мыследеях?

Жена попыталась повернуть сундучок на столе.

- Нарика, не трогай, ты ребенка ждешь! И я еще ничего не знаю!

- Тогда открывай скорее! Откуда ты его взял?

Ну, что с ней поделаешь, придется рассказывать с самого начала!

- Из стены! - он кивнул на черный провал тайника.

- А как ты узнал, что он там?

- Когда мне было десять лет, я слышал от деда, что в камнях Нагорной крепости спрятаны записи, которые смогу найти только я. Дед вскоре после того умер, а отец о тайнике не знал, но они оба надеялись, что я стану стихийным мыследеем камня, потому и назвали меня Дарионом, Первым Камнем.

- А почему именно здесь?

- А где еще должны быть старые записи, как не в летописной?

Нажимая мыслесилой, Дарион провел руками по узорчатым полосам оковки, и они со щелчком разошлись, откидывая крышку. Любопытный светляк сел на нее, осветив розовым светом свернутые в свитки листы сонника. Неужели те самые записи? Дарион развернул потемневший от старости свиток с обтрепанными краями. Ровные строчки, четкий почерк, язык похож и на рудодельский, и на язык повелителей вещей, и на финнибиан мыследеев. Дарион сел на лавку, развернув свиток на столе и принялся разбирать старинные буквы.

- «Года 6729, месяца Котла 30-го дня, договор сей заключают…»

- Подожди! – перебила его Нарика. – Шесть тысяч семьсот – значит, этому листу две тысячи лет? Его писали до войны повелителей вещей?

- Похоже, так и есть, но слушай дальше! «…договор сей заключают наемный сотник Мадор Неукротимый из Отбитой крепости и рудодел он же горный мастер Гавор из Подгорской крепости. Словом и подписью обязуется мастер Гавор к осеннему равноденствию, месяца Двух Треножников 2-му дню, сотворить рампер, сиречь боевые вилы о двух зубьях, из каменного железа…»

- Рампер? Наш, то есть твой, рампер Правого дела? Из рудодельской летописи? Подожди читать, я летопись принесу, вот она, и даже в переводе на пилейско-рошаельский!

Нарика подбежала к полке в углу, сняла с нее толстую книгу в кожаном переплете, раскрыла на столе, и Дарион принялся читать.

- Он сам Мадору рампер славный

Сковал для битвы самой главной.

Вложил в него такую силу,

Чтоб делу правому служила…

В коридоре раздался грохот, дверь летописной со стуком открылась, и прямо в руку Дариона, блестя зелеными зубьями, влетел боевой рампер. Это что еще такое? Конечно, самостоятельное оружие не впервые слышит мысли на расстоянии, однако зачем он нужен сейчас? Не выпуская рампера из руки, Дарион положил его на стол и снова заглянул в свиток. Что такое? Старинный договор в один миг стал понятен до последнего слова!

- Ну что там дальше, читай! - Нарика села рядом с ним на лавку и заглянула в свиток.

- «Сотворить рампер, сиречь боевые вилы о двух зубьях, из каменного железа, мысли и речи разумеющий, к заказчику привязанный, удар усиливающий, камень пробивающий. Вещественный приклад с мастера причитается, с заказчика же за работу и приклад две тысячи золотых того же дня, после привязки мыслесилы, бесповоротно, по соглашению, из рук в руки. Буде откажется один исполнять сие, договор отменяется», - быстро, будто на родном языке, прочел Дарион. Нарика круглыми от удивления глазами разглядывала то его, то договор, то рампер.

- Как это ты прочел? Это рампер помог? А почему некоторые слова такие старинные, будто их и не переводили?

Дарион еще раз пробежал глазами договор.

- Наверное, потому, что они и две тысячи лет назад были старыми, но в грамотах и договорах всегда пишут по старым обычаям, вот так и осталось.

- А если я возьмусь за рампер, я тоже буду понимать? - Нарика схватилась за зеленые зубья рампера, Дарион взялся за древко обеими руками, и над рампером поднялся легкий туман. Что там, в этой дымке? Вот мерцают огоньки свечей в кованом подсвечнике на стене из тесаного камня. Вот рядом крюки, на которых висят кузнечные клещи, молоты и белые кожаные фартуки рудоделов. Вот низкий, под рост рудоделов, верстак, заваленный напильниками, коробками, точильными камнями и россыпями кольчужных колец. В углу мастерской стоял потухший кузнечный горн, а посередине - черная железная наковальня. Рядом с верстаком поднимался клубами разноцветный пар над рядом объемистых каменных бадей с висящими на них ковшами. У окна стоял заваленный чертежами, мелким инструментом и свертками кожи стол. Видение с грохотом исчезло, и Дарион снова увидел перед собой летописную, стол и подпрыгивающий на нем рампер.