Честь сильных

Глава 18. Память. Быть князем

Эстен сидел на лестнице, прислоненной к стене дома, черные листья златоцветов прикрывали его со стороны крепостного двора. Сестренка Рона устроилась на ветке среди листьев, и только голубой блеск серьги выдавал ее присутствие.

- Ты зачем надела мамин усилитель, тебе еще рано его носить! – сказал Эстен. Сестра завозилась на ветке, сбивая листья.

- У меня должна быть самая большая мыслесила в Отбитой крепости! Я не кто-нибудь, а дочь князя Мадора Неукротимого!

- Я тоже его сын, а серьгу не ношу, и сам отец не носит. Только слабаки и недоростки, у которых своей мыслесилы не хватает, носят усилители! И бабушка говорит, что с голубым камнем твоя собственная мыслесила никогда не вырастет.

- А еще бабушка говорит, что победителей не судят! Главное – самая большая мыслесила, а как ты ее получил – неважно!

Ну что ты с ней сделаешь! Рона замолчала, всматриваясь в дальний конец двора. Возле пристроенного к стене каменного амбара неспешно расхаживали три охранника в полном вооружении, а еще двое тяжело топтались за углом, на крыльце дома.

- Эстен, пойдем послушаем, что там недоростки в амбаре делают! А потом все бабушке расскажем! - проговорила сестренка.

- Нельзя! Бабушка Дита сказала, чтобы мы до конца дня из дома не выходили! Рабы сегодня странно себя ведут, и даже ящерная плеть не помогает.

- Ну и сиди на лестнице весь день, трус!

- Храбрая нашлась! Лезешь, куда не просят, а я тебя охранять должен!

- Не надо меня охранять, я уже взрослая, одиннадцать лет - пробуждение мыслесилы! – закричала Рона так, что ей в ответ из хлева заорал многоног.

- Пробуждение бывает не в одиннадцать лет, а в двенадцать!

- Подумаешь! Может, у меня уже в одиннадцать пробудится! А ты слышал, отец хочет нам сразу двух мачех привести? Теперь богатые будем, там приданого полные сундуки, он вчера утром бабушке говорил!

- А ты опять подслушивала с усилителем? Ну и дура! Чему тут радоваться? Он все войско в Оружейную увел, чтобы сразу и крепость забрать, и невест, и приданое, а нам только пятерых охранников оставил. Если нападет кто-нибудь, как защищаться будем? На стене три зубца сбиты, придут два десятка бойцов с парой лестниц, и все!

Эстен посмотрел в сторону амбара, у которого толкались трое охранников, пытаясь открыть черные ворота из стой-дерева с позеленевшими медными засовами. Что они там делают? Отец приказал до его возвращения не открывать рабов, чтобы не разбежались, а эти дураки будто не слыхали приказа! Может, рабы внутри начали бунтовать? Из амбара не было слышно никакого шума, да и кому там шуметь? Рабьи душонки, не знающие ничего, кроме своих шахт, им только на цепи и место!

Он, молодой князь Эстен, никогда не позволил бы себе оказаться в рабстве, это просто немыслимо для повелителя вещей княжеского рода! А если бы кто-то попытался посадить его в амбаре на цепь, он бунтовал бы до тех пор, пока не пробился бы с боем на свободу. Так поступают все достойные люди, не то, что эти недоразвитые уродцы, от которых Эстен даже слова недовольного не слышал за два года! А сколько эти рабьи душонки при прежнем хозяине просидели в амбаре, даже представить противно! Терпят, сопли на кулак мотают, даже от боли не орут, наверное, они просто тупые и ничего не чувствуют, они же рабы... Его размышления прервал звонкий голос Роны.

- Да что ты трусишь, никто на нас не нападет! Отец – Неукротимый, у него такая слава, что никто и близко к Отбитой не подойдет! А две мачехи – это все равно хорошо!

- Зачем тебе две мачехи? Одна – и то плохо, а две будут еще хуже, у них дети новые народятся, за наследство с нами драться начнут...

Сестренка ловко перебралась с дерева на лестницу и замотала головой, отбрасывая за спину две длинные косы. Как у всех повелителей вещей, волосы у нее росли на ладонь за сутки, и уже выросли почти до колен. Надо бы ей подворачивать их и крепить зажимами, не маленькая уже!

- Ну ты и тупой! Четырнадцать лет, а не понимаешь! Мне вот одиннадцать, а я сразу сообразила, почему две лучше, чем одна. Смотри, если в доме две или три жены, они друг с другом будут цапаться, за мужа драться, друг друга отравлять, ну и всякое такое.

- Думаешь, поубивают друг друга?

- Не думать надо, а делать! Мы устроим так, чтобы они друг друга поубивали! А еще лучше сами все сделаем! Сначала напоим одну мачеху слабительным исходным листом, да так, чтобы она на дерьмо изошла, но жива осталась, а другой мачехе вечером, в темноте, на голову что-нибудь скинем, но тоже чтобы не насмерть. А потом пойдем к бабушке и скажем, будто видели, как они это друг другу подстроили!

- Думаешь, она поверит, что взрослые тетки друг другу такие глупости делают?

- Не только бабушка, а все поверят, мы же дети! Взрослые считают, что мы ничего не видим, не знаем и не умеем врать! А мы сами после этого настоящую отраву подсыплем обеим в кашу, и все в порядке! Никаких мачех, никаких от них детей, а приданое у нас!

- Если отец узнает, он тебе задаст жару!

- Ничего не задаст! Жену он себе новую найдет с приданым, а нас никем не заменит, родные дети – это навсегда!

Эстен снова прислушался к ругани охранников, доносившейся от амбара.

- Эй, вы, недоростки, открывайте быстро! – приказал старший из охранников.