Честь сильных

Глава 30. Память. От зари до зари

Работа шла уже больше суток, солнце снова клонилось к закату, но Анден не замечал ни восходов, ни закатов, ни горных красот. Подгорье не засыпало ни на мгновение, сам он спал в перерывах между привязками с силой-камнем и полетами по ущельям, а ел и пил, когда Вириана вкладывала ему в руку миску с кашей или кружку со средилетним листом. Сундуки с медяками, покрытыми золотой краской, кожаные мешки, набитые песком вместо взрывного зелья, и медные котелки, изображающие снаряды, сменяли друг друга под огнем драконика, а твердеющий сила-камень сыпал вокруг зелеными искрами. В Дальней кузнице пахло обожженной глиной и горелым деревом – от усталости Анден уже не раз промахивался мимо глиняных голов и попадал огнем по деревянным рамам. Болваны с глиняными головами, на которых Вириана лепила лица, плыли перед ним цепочками, и драконик уже сбился со счета, думая только о том, как бы не обжечь случайно настоящего бойца, привязывающего болванов мыслесилой. Но вот последний боец увел последнюю пятерку болванов, и все сто настоящих бойцов и четыре сотни поддельных были готовы к бою. Убрав огонь с крыльев, Анден лег на лавку у стены Дальней кузницы, завернулся в крылья и закрыл глаза. Когда он открыл их, мастер Сегенор уже разогревал в горне какой-то короткий клинок, а рядом сидел на лавке брат Бренон с двумя свитками в руках.

- Просыпайся, через час гонец прилетит!

- Какой гонец?

- Крылатый Гиро с письмом от главы Тарена, ты ведь ждешь его? А воевода Варон и Сегенор уже написали два поддельных письма.

- Почему Сегенор и воевода? – не понял Анден.

- Потому, что я давал клятву не давать ложных показаний ни устно, ни письменно, иначе буду повешен на собственной гривне, – брат Бренон поправил гривну на шее с таким видом, будто вешать его собирались уже сейчас. - Так вот, одно письмо – напоказ, просьба к сотнику Мадору о заключении мира, он выбросит его в печь сразу же, как увидит, это писал воевода Варон. Второе – главное, тут писали они оба. Слушай! «По неимению времени и телег, помянутые ценности будут перевозиться вьючной скотиной и пешим людом по подземным ходам сколько будет возможности. Как есть возле начала Подгорской гряды завал в проходах, в том месте обоз выйдет из-под гор и пойдет по Малому Ущелью вдоль Западно-Подгорской гряды, для охраны какового пути надобна помощь твоего войска с рассвета 10-го дня месяца Двух Треножников», и так далее!

- Эй, ребята! О чем вы думаете? На эти письма Бешеный наплюет с высокой горы! - хрипло рявкнул над ухом Андена вошедший воевода Варон.

- Почему наплюет? По-моему, все убедительно! - подбежал мастер Сегенор.

-Потому что без печати подкидывать нельзя! Вот моя печать, дайте огня!

Брат Бренон вытащил из пестрой сумки полоску черной смолы, Анден бросил на нее струйку огня с пальцев, и воевода запечатал оба письма своим перстнем, но Сегенор уже рассуждал дальше, размахивая большим свитком.

- Одной печати мало! В большом письме у нас еще и ответ есть, я сам его синими чернилами писал, получилось точь-в-точь, как у синегорского писаря, и подпись князя Реганта тоже похоже вышла! Печать, кажется, высохла!

Сегенор сломал первую печать на главном письме и, схватив с полки кусок синей смолы, снова запечатал письмо крышкой собственной серьги.

- Да ты что делаешь? - возмутился воевода. - Там же синегорский герб должен быть, птица-огневик, а у тебя что?

- А у меня – пещерник с четырьмя крыльями, сейчас лишние крылья затру, и Бешеный ничего не поймет! Лучше подумай, как Анден будет подкидывать? Вот представь, гонец Гиро отдаст Бешеному письмо, которое как бы ему от воеводы Варона, он его прочтет и выбросит, а что дальше? Куда Гиро денет наше главное письмо? Понесет к князю Реганту? Да нам потом от этой подделки не отказаться и от бесчестья не отмыться! А отдельно одно письмо подкидывать нельзя, это мы с самого начала знали!

- Я хотел по пути поймать Гиро и всю сумку забрать, а потом подкинуть в Подгорскую крепость, - сказал Анден, и сразу понял, что ничего такого он не сделает, потому что Гиро либо улетит от него, либо запомнит, кто его ограбил. – Но незаметно не получится, а что с Гиро делать, не знаю. Не убивать же его!

Ходатай снова поправил свою золотую гривну и пошевелил усами.

- Я могу устроить летуну такое угнетение военной мыслесилой, чтобы он, сонный, едва взлетел от Подгорских ворот, а над крепостью обессилел окончательно. И когда Гиро сядет в крепости, чтобы отдать письмо сотнику Мадору, он обязательно заснет. А вот тогда Бешеный непременно полезет к нему в сумку, чтобы прочесть тайные письма князя Реганта!

- А если не полезет? – спросил Сегенор. – Сами представьте, Мадор Бешеный считает себя сильнее всех, думает, что может победить весь белый свет, и зачем ему лазить по сумкам в поисках чужих писем? Ему это не нужно!

А ведь Сегенор прав! Письмо надо подкинуть так, чтобы Бешеный его обязательно прочел, но как бы случайно…

- Я знаю, что надо сделать! - сказал Анден. - Когда гонец будет спускаться, у него должна разорваться сумка, и письма высыплются на площадь перед воротами. Наемники бросятся их подбирать, грамотные начнут читать, и тогда Бешеный не удержится, потребует все к себе!

- А как ты ее разорвешь? - задумчиво погладив свою стриженую бородку, проговорил Бренон. – Мыслесилы повелителя вещей у тебя нет, прожечь сумку огнем на виду у врага - слишком заметно, рампер теперь никому не подвластен …