Четвертая крепость

На обратной стороне

Двадцать один

И они спрыгнули с нависавшего над рекой бастиона во внутреннюю часть стены, обливая, высушенный силой двух солнц камень, водой. Ручейки побежали по ложбинкам серого камня, задержались, и остались играть в лучах синего солнца. А воздух тут же наполнился запахом мокрой пыли.

- Эй!- тут же послышался чей-то возглас,- вы кто такие?

Охранник города, точно, судя по шмоту, солдатом из армии Харона не был, выставив вперед меч, смотрел на них. Старик вскинул свои мокрые одежды, и Сайрес тут же увидел в руках деда корзину, наполненную водой. А сам старик с азартом завопил:

- Рыба! Мы рыбаки, сынок!

Да, в маскировке старик, как показали все последние минуты, был тот еще мастак. И Кенворд даже сам ему почти поверил, но охранник, нет. Он вскинул меч, разинул рот, и собрался уже вопить, как меч в его руке тут же изогнулся, и повис. Затем стал обматывать его руку. Сайрес мог поклясться, что в руке незадачливого воина оказалась здоровенная змея.

Охранник тоже так решил. Замотал рукой, оступился, и покатился по деревянной лестнице со стены вниз, сшибая все на своем пути, и ломая доски.

- Что ж так громко-то!- вскинув к небу руки, воскликнул дед,- тебя отец не учил потише падать?

Да, этого маленького происшествия оказалось достаточно, чтобы на них внимание обратили. И с лева и справа засверкали наполированные шлемы и мечи, и захлопали с два десятка дружных пар ног.

Сайрес смотрел в левую сторону стены, старик в правую. Вдвоем, находясь сверху на стене, они могли сдерживать наступление хароновских войск.

Старик пропятился несколько шагов, пока не уперся своей старческой худой спиной в спину Сайреса. И спросил:

- Чего ты хочешь, воин? Ты это знаешь?

Его вопрос, в звуке трещавшего дерева и лязге оружия, показался каким-то бессмысленным, возможно, даже нелепым. По крайней мере, для Кенворда.

- Чего?

- Да, чего? Я просто убежден, что надо точно знать, чего требует твоя душа. Я вот тебе одну историю сейчас расскажу. Как раз время есть, пока эти солдатушки карабкаются сюда. Так вот, приспичило одному чудиле в туалет, а бумаги в хозяйстве не оказалось вовсе. Он бежит, конечно, в хозяйственную лавку. И орет прямо в окно, бумагу дайте, бумагу. А продавец ему в ответ, какую, мол? Ведь у него там много всякой, писчей, или, чтоб пряник завернуть. А также была наждачная. Как раз плотник-краснодеревщик утром заходил, и рулон хорошей наждачки, с крупным камнем, еще лежал на стойке.

Чудила тот орет, что надо ему бумагу, бумагу, ту, которая в рулоне! Хозяин лавки дал ему. Угадай, какую?

- Вот, черт, старик, о чем ты говоришь?- спросил его Сайрес, вынимая свой меч из ножен, и беря уже на прицел первого, подбиравшегося к нему солдата.

- Я говорю о том, что никто, ничто, да и вселенная не исключение, не станет напрягаться лишнего, чтоб в мозги твои залезть. Хозяин лавки дал ему то, что тот просил, и то, к чему тянуться надо было меньше! Понимаешь?

Сайрес подступил к солдату ближе. Тот ткнул в его сторону мечом. Но клинок скользнул лишь лезвием по его мечу. Тогда Сайрес схватил солдата за локоть своей левой рукой, и приподнял легко, так же, как недавно камень. Броня его также свою роль сыграла, и боец Харона отлетел, и повалил собой пятерых солдат, которые стояли за ним.

- Я спрашиваю, отчего нам пришлось здесь драться. Крепость твоя решила твою силу испытать?

- Старик, мне некогда об этом думать!

Стена, и прилегавшие к ней помосты, были узкими. Едва можно было легко разгуливать по ним бойцам в два ряда. Из-под посыпавшихся солдат выбрался еще один, и ткнул в Сайреса копьем. К длинному орудию Сайрес был не привыкший, да и летело оно слишком быстро, и удар пропустил. Острие как раз угодило в кольчугу под правую ключицу. Но броня и на этот раз свою работу отыграла. Острие отскочило от нее. Сайрес разрубил мечем древко копья, и боец, оставшийся без оружия, поспешил ретироваться.

На смену ему пришел третий. Он был с мечом. Размахнулся и ударил сверху. Сайрес легко атаку отразил. И воодушевленный, вдруг полученным мастерством, тоже размахнулся, и ударил по солдату сбоку режущим ударом, справа на лево. Но тот отступил, и увернулся. И меч Сайреса ударил по стене, высекая из нее искры. От этого удара болью загудело его запястье.

- Вот, черт!

Боль в руке тут же отозвалась яростью где-то в его груди. Сайрес размахнулся, чтобы ударить сверху вниз. Но солдат попался проворный, он быстрым движением ткнул Сайресу в живот.

Кенворд уже приготовился ощутить боль, и обжигающие кровавые ручьи из собственных кишок на своих штанах. Но их не было. Вместо этого он увидел, как сотня маленьких ручек облепила лезвие меча, и задержала его. Они вылезли из кольчуги и держали клинок, не отпуская, в то время, когда уже разогнанный меч Сайреса, опустила прямо на блестевший на синем солнце шлем.

Боец издал сдавленный стон, и повалился назад. Остальные солдаты с ужасом в глазах смотрели, как меч медленно полз по кольчуге, перебираемый мелкими ручонками, затем упал, и с лязгом ударился о камни.

- Да он колдун!- завопили остальные солдаты,- нам в деревне говорили, быть с ними осторожными!

Сайрес сделал шаг вперед, солдаты попятились назад. Они медленно пятились и заползали на деревянную лестницу. И Сайрес рубанул мечом по деревянным помостам, которые были связаны с ней. Лестница, потерявшая эту обрубленную опору, затрещала. Но она выдержала. Не выдержали нервы у солдат, и они попрыгали вниз.

Карточка в кармане загудела, насчитывая новые значения.

- Хороший ход,- проговорил старик.

И Сайрес вдруг понял смысл слов, что он говорил. Он не успел об этом подумать. Небо вдруг затянулось какой-то странной серой дымкой. Все вокруг потемнело. И на город налетела песчаная буря.