Четвёртая стена вдребезги, или Как Автор сюжет перекроил

Глава 1: Редакторская правка судьбы

Я пришла в себя от того, что кто-то заботливо брызгал мне в лицо вытяжкой из лепестков луноцвета. Ощущение было такое, будто меня пытается утопить очень вежливый эльф.

— Очнулась! — выдохнул голос, вибрирующий от избыточного драматизма. — Леди Иллирия, Вы так внезапно лишились чувств, когда Его Сиятельство объявил о разрыве Небесного Обручения!

Я приоткрыла один глаз и тут же пожалела об этом. Прямо надо мной, в свете магических канделябров, возвышался он. Зефирион фон Астерио. Мужчина, чьи скулы были острее моей кухонной терки, а ресницы отбрасывали тени на половину бального зала.

«Ох, автор, ну и нафантазировала же ты...» — тоскливо подумала я, осознавая, что застряла внутри собственного текста.

— Леди Иллирия, — Зефирион посмотрел на меня с тем ледяным высокомерием, которое я сама описывала как «взгляд, сковывающий бездну». — Ваша слабость ничего не решит. Мой Род больше не связан клятвой. Я выбираю ту, чья душа поёт в унисон с моей, а не ту, чьи амбиции чернее сажи в кузне гномов.

За его плечом, как и полагалось по канону, возникла «светлая душа» — юная Мирабель. На ней было платье цвета пыльной розы (которое, по моей задумке, должно было подчеркивать её невинность на фоне моей «роковой» парчи), а в глазах стояли слёзы, крупные и неестественно блестящие.

Я медленно поднялась. Корсет впился в рёбра, напоминая, что дышать в этом мире — привилегия, а не право. По сюжету я сейчас должна была выкрикнуть проклятие, сорвать с шеи фамильный изумруд и эффектно выбежать в грозу.

Но была одна деталь, которую я, как автор, знала наверняка: Зефирион — патологический зануда, который по субботам полирует свои доспехи и разговаривает со своим отражением. А Мирабель через месяц обнаружит, что «пение душ» не оплачивает счета за отопление в его огромном, продуваемом всеми ветрами замке.

— Ваша Светлость, — я сделала реверанс, добавив в него ровно столько грации, чтобы корсет не треснул. — Благодарю вас. Вы даже не представляете, какая тяжесть сейчас упала с моих плеч.

В зале повисла тишина. Музыканты на галерее, собиравшиеся затянуть надрывную минорную партию, неловко переглянулись.

— Благодарите? — Зефирион нахмурился, и его «роковой» шрам на левом виске едва заметно дёрнулся. — Вы должны быть раздавлены! Где Ваши слезы? Где Ваше негодование?

— Видите ли, Зеф... простите, Ваша Светлость, — я поправила высокую причёску, которая весила как средних размеров арбуз. — Рудники в долине Ксилоса, которые входили в моё приданое, — крайне хлопотное дело. Я всё ломала голову, как мне совмещать управление добычей мана-кристаллов с ролью Вашей тени. Раз уж наши пути расходятся, я с чистой совестью займусь промышленностью.

Я повернулась к Мирабель. Бедняжка выглядела так, будто сценарий в её голове внезапно превратился в пустой лист.

— Милая Мирабель, — я коснулась её руки. — Маленький совет от бывшей невесты: у него в библиотеке на третьей полке спрятан тайник с его собственными стихами. Пожалуйста, никогда не говорите ему, что рифма «любовь-кровь-бровь» вышла из моды ещё в эпоху Первых Королей. Это его ранит.

Я развернулась к выходу, чувствуя, как ткань платья шуршит по мрамору. Я ждала подвоха. Мир, созданный из клише, просто так не отпускает своих «злодеек». Сейчас должна была либо рухнуть люстра, либо в зал должен был ворваться Эребус — тот самый Тёмный Герцог, который по закону жанра обязан подобрать меня на обочине жизни и сделать своей королевой.

И действительно, двери распахнулись с таким грохотом, будто их вынесло тараном. На пороге стоял мужчина в чёрном, от которого буквально исходили волны мрака и дорогого одеколона.

«О нет, только не это», — простонала я про себя.

Эребус окинул зал взглядом и направился прямо ко мне. Его шаги звучали как приговор. Он должен был сейчас подхватить меня за талию и заявить права на мою душу.

— Леди Иллирия, — пророкотал он, склоняясь к самому уху. — Я слышал, Вы только что стали... свободны?

Я посмотрела в его глаза, где танцевали искорки тьмы, и решительно выставила ладонь вперёд.

— Стоп. Если Вы сейчас скажете, что я Ваша «истинная» и Вы ждали меня тысячу лет, я лично вылью этот чан с пуншем Вам на голову. У меня по плану — ревизия на рудниках и чашка крепкого кофе без сахара. Записывайтесь в приёмные часы, Ваша Темнота.

Я обошла застывшего в шоке Герцога и вышла из зала. На улице не было грозы. Светило солнце. Кажется, этот мир начал понимать, что автор вернулся... и он крайне недоволен качеством диалогов.