Четвертая жизнь

Пролог

В последнее время Вере Соломиной всё чаще снились странные сны. Это были бесконечные видения, наполненные яркими красками и событиями, которым могли позавидовать сценаристы любого голливудского блокбастера. Причём Вера, будучи во сне, отлично понимала, что спит, и могла контролировать сюжет на своё усмотрение. Это так её захватывало, что каждое утро она просыпалась с отвратительным ощущением утраты чего-то очень важного, чего никогда не могла вспомнить.

Вера даже самой себе боялась признаться, что постепенно начала отдаляться от реальной жизни. Во снах она была не простым продавцом одежды в одном из бутиков города, а кем-то значимым. Чаще всего по ночам ей виделся королевский дворец, где она была принцессой, которую охраняли, как самую большую ценность. Порой Вера превращалась в наставницу школы магии, которую боялись и уважали по всему королевству. Реже всего Вера становилась разведчицей во времена Второй мировой войны. Эта роль ей не нравилась. Её всегда сопровождали смерти, кровь и страдания, от которых утром на глаза наворачивались слёзы и пропадало желание жить.

Первого января Вере исполнилось целых двадцать восемь лет. Её мама всю жизнь проработала учительницей начальных классов, а папа был таксистом. Сейчас они оба вышли на пенсию и жили в деревне. С дочерью они общались в основном по телефону и в её дела не лезли. К тому же, Вера никогда не была болтушкой. Свои переживания, мечты, заветные желания и, особенно, сны она маниакально записывала в толстенный блокнот на пружине, купленный ещё во времена учёбы в колледже. В этом блокноте Вера даже пыталась делать наброски мест, где бывала ночами, людей, которых там встречала, и существ, которых боялась. Рисовала она неплохо, но несколько иллюстраций ей особенно удались.

Где-то в середине блокнота красовалось огромное дерево со стволом, обвитым золотой цепью. Вместо учёного кота по ней кругами ползала змея, пытаясь догнать свой хвост. Между корнями дерева можно было разглядеть человеческий череп, из глазницы которого торчал меч с кроваво-красным рубином на рукояти.

Несмотря на череп и змею, больше всего в её блокноте Веру пугала самая последняя страница. С очень реалистичного наброска смотрели два мужских глаза, окружённые по-девичьи длинными пушистыми ресницами. Эти глаза получились до того настоящими, что Вера сама себе поражалась. К тому же, её не оставляло странное чувство узнавания и паники всякий раз, когда она смотрела на собственный рисунок. Вера могла чем угодно поклясться, что хозяин нарисованных глаз почти никогда не улыбался, говорил короткими фразами и предпочитал молча наблюдать со стороны. Ещё Вере на ум приходил волевой подбородок с ямочкой посередине и нос с лёгкой горбинкой – следом давнего перелома. Она как будто видела его миллион раз в своих снах, но никогда не могла запомнить целиком. В памяти оставались лишь глаза знакомого незнакомца.