Четвертая жизнь

Глава 6. Птица-говорун

На звонок очень долго никто не отвечал. Глеб даже порывался стукнуть кулаком по калитке, но в конце концов послышался треск, а затем из динамика раздался ленивый мужской голос:

- Добрый день! Вы, простите, к кому? И по какому вопросу?

- Да мне тут одна птичка напела, что у Андрея Петровича Вознесенского здесь сегодня вечеринка для избранных. Решил вот заглянуть на огонёк. Впустите?

- И что же за птица-говорун у нас завелась, что каждому встречному-поперечному докладывает о моих собраниях?

- Я свои источники не раскрываю. Вредно для репутации, - усмехнулся Глеб и решил ковать железо, пока горячо. – Я надеюсь, фамилия Воронов вам о чём-нибудь говорит?

Характерный смешок из динамика сказал всё лучше всяких слов. Если не благодаря своим заслугам, так заслугам своего отца, но фамилию Глеба в городе знали, а некоторые даже побаивались. Воронов-старший, прокладывая путь к вершинам успеха, иногда не церемонился и шёл по головам.

- Я так понимаю, меня почтил своим присутствием сам Глеб Матвеевич Воронов? Ну что ж, милости прошу к нашему шалашу.

Раздался писк, и калитка открылась. Глеб вошёл в неё и ничуть не удивился, когда сам Вознесенский решил встретить его на крыльце. Он даже раскинул руки и приобнял Воронова за плечи, отчего у гостя невольно дёрнулся глаз. Любезничать с человеком, который угрожал его наречённой, у Глеба не было ни малейшего желания.

- И всё же какими судьбами птица столь высокого полёта почтила меня своим визитом? Неужто стало скучно жить по правилам и потянуло на… шалости? – с небольшой паузой поинтересовался Вознесенский перед тем, как проводить гостя в дом.

Глеб изобразил на лице нечто вроде вселенской скуки и пожал плечами.

- Просто захотелось разнообразия. Говорят, у вас тут бывает весело.

- Ну, не знаю, не знаю… Понятие веселья для всех относительное. Что одному проказа, для другого – смертельная обида. Вы уж не обессудьте, если моя вечеринка окажется для вас слишком специфической.

- Я уж как-нибудь переживу, не волнуйтесь, - заверил Глеб и с самым независимым видом вошёл в помещение, которое служило гостиной. Тут и там стояли приличные на вид «сливки общества» в сопровождении тех, чьими услугами Глеб никогда не пользовался да и не собирался. Он вообще «ночных бабочек» на дух не выносил.

- Дамы и господа, в нашем полку прибыло! Принимайте во всех смыслах дорогого гостя! – торжественно объявил Вознесенский, и все в гостиной разом повернулись ко входу.

Глеб ненавидел повышенное внимание к своей персоне, но всё же происхождение и воспитание обязывало его вести себя по-королевски. Правда, удержать на лице маску ледяного безразличия оказалось сложнее, чем он думал.

Огромные карие глаза Веры превратились в две окружности, когда их с Глебом взгляды пересеклись. От её лица мгновенно отлила вся кровь, а кожа приобрела нездоровый землистый оттенок. Лишь губы оставались ярко-красными, правда, нижнюю Вера прикусила, словно пыталась удержаться от резких слов.

Глеб скользнул взглядом ниже, заметил мужскую ладонь, вцепившуюся в предплечье наречённой, и почувствовал знакомое бешенство. Руки против воли сжались в кулаки, и Воронов порадовался, что всё еще не снял пальто. Так он хотя бы мог спрятать руки в карманы и не выдать свои эмоции.

- Неужели сам Глеб Воронов пожаловал? Дамы и господа, уникальное явление! Легендарный затворник нашего города выбрался из своей берлоги!

Голос принадлежал какому-то патлатому ничтожеству в костюме от Армани, на коленях у которого сидела размалёванная рыжая девица в платье с разрезом до пояса. Она своими длинными ногтями – пошлого ярко-красного цвета – томно выводила узоры на груди «покровителя», но при одном взгляде на Глеба глаза у неё загорелись от жадности. По сравнению с патлатым Воронов был в сотни раз привлекательнее и, однозначно, богаче.

- Ну почему же затворник? Просто редкий гость на мероприятиях такого формата. – Глеб даже не пытался быть любезным и, посмотрев на шампанское, поморщился. – А что-нибудь кроме дамского пойла в этом доме наливают? Желательно, виски. Чистый.

Вознесенский расхохотался и кивнул, после чего вышел из гостиной. Глеб предположил, что хозяин отправился в погреб за нормальной выпивкой.

Решив воспользоваться отсутствием Святоши, Воронов постепенно пробирался поближе к дивану, где сидела Вера со своей подругой. Увы, сделать это быстро оказалось невозможно. Каждый из собравшихся в гостиной старался подойти к нему и переброситься хотя бы парой слов. Некоторых Глеб даже узнавал. Например, похожий на бульдога толстяк с пивным брюхом, затянутым в модные зауженные брючки, был владельцем одной из городских газет. Долговязый брюнет с повадками богомола, тянувший шампанское прямо из бутылки, был директором арт-галереи. Ещё один мужчина преклонных лет, более-менее трезвый обладатель звучного голоса и военной выправки, вроде бы занимал должность в прокуратуре. Компания собралась разношёрстная, но всех объединяло одно – масляный взгляд, расширенные зрачки и любовь к «ночным бабочкам».

- Ну куда же вы так целенаправленно идёте? Давайте я скрашу ваше одиночество на весь сегодняшний день и, может быть, ночь. Что скажете?

Глебу оставалось пройти каких-то три метра, но тут его перехватила эффектная блондинка с таким выдающимся бюстом, что при разговоре она буквально растеклась по груди Воронова. В какой-то момент ему показалось, что он почувствовал силикон внутри этого самого бюста, и его передёрнуло.