Четвёртое Королевство

Глава 1. Навигатор моей смерти

Дверь распахнулась, и солнечный вихрь повис на моей шее.

— Бабушшшка, привет! — внук показательно демонстрировал шипящие звуки, покрывая мою щёку слюнявыми поцелуями.

Матвей — моё маленькое рыжее счастье — споро скинул кроссовки и уже заглядывал в шкаф в поисках моего кота.

— Привет, мам, — в дверях показалась дочь — моё второе рыжее счастье, моя Любушка.

Когда в моей двухкомнатной квартире появляются родные, становится ещё светлее и уютнее.

— Привет, мои одуванчики, — чмокнула дочь в щёку. — Проходите, мойте руки. У меня там пирожки в сковородке сейчас подгорят.

Мазнув внука по носу пальцем в муке, отправилась на кухню.

— Мам, бросай пирожки! — кричала дочь из ванной. — Мы хотим с тобой погулять в парке.

— Отлично. Сейчас подкрепимся и тронемся в путь. День сегодня обещает быть тёплым и солнечным.

Мои рыжики зашли на кухню. Внук заглянул под стол, на балкон:

— Где Тень?

— Наверное, играет с тобой в прятки. Иди поищи, пока мы с мамой на стол собираем, — подмигнула внуку.

Я ловким движением кисти перевернула пирожки на сковородке на другой бок, просто подцепив их голыми пальцами. Горячее масло не причинило мне вреда и боли. Я вообще была невосприимчива к тепловому воздействию. Там, где одним было горячо и обжигающе, мне комфортно и даже, как говорили мои ученики, «по кайфу».

Дочь подошла и взяла мои руки, осматривая. На них, как обычно, не было ни одного красного пятна ожога.

— Каждый раз ты меня сбиваешь с толку своими… способностями.

— Тоже скажешь — человек‑паук. У меня просто высокий болевой порог. Пирожков и прочего за свою жизнь я столько перевернула, что кожа адаптировалась, задубела, — улыбнулась, забирая руки.

— Баба Ася тоже так делала, а я не могу, — не оставляла тему Люба. Иногда она была очень упряма. — А бабушка Татьяна так могла?

От неожиданного вопроса звякнула тарелками, которые собиралась поставить на стол. Мы редко вспоминали моих родителей.

— Нет, — мой ответ был коротким и сухим.

Моя мама, Татьяна Николаевна Тронина, не готовила пирожков, потому что папа их не любил. Не переносил мой отец запах жареного масла. А в нашем доме всё крутилось вокруг папы.

«Санечка любит» или «Санечка не любит» — так начинались все разговоры матери. Санечка был её светом в оконце, центральной звездой в её солнечной системе.

И если папа был главной страстью мамы, то мой отец всего себя отдавал идее. Он был ярым коммунистом.

Александр Александрович Тронин благодаря своему фанатизму и отдаче делу стал не последним человеком в иерархии власти СССР. У семьи Трониных было всё, что положено при их статусе: шикарная министерская квартира, машина с водителем, дача в Подмосковье, дача на юге, домработница и няня. Да, у Трониных была няня, так как приличной советской семье полагалось иметь ребёнка. Роль и функциональную нагрузку этого необходимого реквизита благополучной жизни выполняла я — Аврора Александровна Тронина.

Протяжное «Мяаааууу!» и стремительный бег Теньки по кухне отвлекли меня от воспоминаний. Чёрный кот, в попытке спрятаться от котолова Матвея, забрался под стол. Следом за котом влетел слегка взъерошенный Мот — не иначе как вытягивал кота из‑под кровати. Тень следовало спасать и быстро. Я, подхватив внука подмышки и раскачивая из стороны в сторону, читая стишок про бычка Агнии Барто, направилась мыть руки грозе котов.

Спешно перекусив, мы отправились в парк. Он находился рядом с моим домом, в десяти минутах ходьбы. Город у нас небольшой, но уютный. Парк был ухоженным: с несколькими беседками, коваными скамейками — и утопал в зелени. Деревья ровными рядами стояли вдоль аллей, пестрели цветочные клумбы, и пушистым ковром стелились аккуратно подстриженные газоны. Парк визуально делился на две зоны. Основная часть была сосредоточена вдоль озера. Тут можно было прогуляться по берегу или покормить озёрную живность, сидя на скамейке. В благоприятную погоду можно было разрезать гладь водоёма на лодке или катамаране. Несколько аттракционов ютилось чуть в стороне от озера — и это была самая любимая часть парка у детей разных возрастов.

Внук уже побывал на всех доступных аттракционах и теперь покорял батут, а мы с Любой получили пятнадцать минут передышки. Устроившись на лавочке рядом с надувной махиной, я вытянула ноги вперёд и подняла лицо к солнцу.

— Последний день лета… опять. Опять осень, хандра. Тихон не собирается в этом году баловать своих рыжиков курортом, где море и солнце?

Мой зять Тихон был образцовым мужем, очень любил мою дочь и внука. А я тихо радовалась, что женское счастье, которое мне не перепало в жизни, Любе досталось с лихвой.

Я взглянула на дочь. Красавица! Ярко‑голубые глаза, которые она унаследовала от отца, веснушки и рыжая копна волос — от меня. Только, в отличие от меня, веснушки слегка позолотили Любе только скулы и нос, расположившись аккуратно и даже изящно. Да и рыжий оттенок волос был насыщеннее, чем у меня. Сейчас я красила волосы краской, хотя когда‑то была веснушчатым недоразумением с пышной копной морковного цвета.

Как сокрушалась по этому поводу мама и как неодобрительно поджимал губы папа…