Четвёртый миф: Дети звёзд

Глава 15

Глава 15

Прошло два дня с тех пор, как они покинули Харран. Степь сменилась блеклой равниной: пожухлая трава хрустела под ногами, местами сыпучий песок набивался в обувь, а солнце палило немилосердно, высушивая губы и заставляя браслеты нагреваться на запястьях. Мутации Игоря прогрессировали, пух на лице и шее стал гуще, отростки-крылья под одеждой чесались от пота, а глаза, изменившиеся до птичьей остроты, выхватывали каждую тень в дали. Арука шла молча, её шаги были лёгкими, но упрямыми; она несла свёрток с провизией, как талисман, и иногда бросала взгляды на Алексея, полный тихой надежды.

К полудню третьего дня пути вдали, среди выжженных солнцем холмов и сероватой степи, лежал оазис. Сначала его можно было принять за мираж, туманную полосу зелени у подножия холма. Но, подходя ближе, различали пальмы, тянущиеся к небу, и густые заросли тростника у воды. Город стоял низко, широким кольцом каменных стен, выложенных ровно и плотно, не руками дикарей, а людей, знавших порядок и меру.

Солнце отражалось в воде родников, струящихся из-под камня, и оттуда воздух был свежим, чуть влажным, как дыхание земли после ночи. А вокруг лежала степь. Пыль. Тишина. И только этот город выделялся на общем фоне, он как сердце, что бьётся среди камня.

— Ещё один город? — спросил Франко, вытирая пот со лба.

— Похоже на то, — кивнул Агни, прищурившись. — Надеюсь, здесь не будет этих приколов.

— Ты знаешь это место? — спросила Катя у Аруки.

Та лишь покачала головой. Девушка никогда не покидала своего города, и это путешествие для неё было уже чем-то выдающимся. Она слышала, что рядом есть небольшие поселения, в которые охотники ходили торговать, но с их слов их жизнь была совсем другой. Здесь же было что-то, что напоминало её Харран, только другое, слабо похожее, тут были стены, воздух влажнее, а люди, мелькавшие у ворот, двигались с размеренной грацией земледельцев, а не охотников.

— Ричард, есть идеи, где мы можем быть? — спросил Игорь, его голос хрипел от пыли, клюв слегка щёлкнул.

— Вариантов много, и в то же время сложно сказать, — устало ответил учёный, поправляя очки, запылённые песком. — Мы здорово ушли на юг, но это сильно не помогает. Мы не знаем, в каком времени мы находимся. Официально Харран был примерно в третьем тысячелетии, если учитывать это, то вариантов, где мы сейчас, становится больше. Если со временем мы ошиблись, то мы можем быть и в четвёртом тысячелетии... сложно сказать.

— Попробуем заглянуть на огонёк, — кивнул Игорь. — Только давайте без демонстрации браслетов. Останемся хотя бы на ночь. Не станем задерживаться.

Они двинулись дальше к оазису, и вскоре очертания стали ещё чётче.

— Иерихон, — устало выдохнул Ричард, его глаза расширились за стёклами очков.

— Что это? — спросил Шакил, жуя сушёный финик из харранских запасов.

— Город такой, — ответил Ричард. — Я думаю, мы тут.

— Почему так решил? — спросил Игорь, напрягая зрение. Стены города сияли теплом накопленного солнца, вода в родниках мерцала холодными искрами.

— Стены и башня, — устало объяснил учёный. — Конечно, могу ошибаться, но лучше посмотреть поближе.

Сначала ветер принес запах воды. Сыроватый, прохладный, живой. Он тянулся из глубины земли через родники, и по каменным желобам струилась тонкая, почти шепчущая струя. Дома стояли низкие, округлые, словно вылепленные руками детей из влажной глины. Стены тёплые от солнца, но не обжигающие. Крыши сплошные, ровные, утрамбованные, и по ним можно было идти, словно по второму уровню улиц. Между домами были узкие тропинки, очень чистые. Ни навоза, ни грязи, всё вынесено за стены. Этот город умел себя содержать, как человек, у которого в душе порядок.

Каменная башня поднималась в центре, тяжёлая, без украшений. Её не строили для власти. Её строили, чтобы смотреть туда, куда движется солнце, где восходит луна, когда придёт время зерна и время дождя.

Вокруг башни шли люди. Не охотники, уже земледельцы. Мужчины несли пучки ячменя в корзинах. Женщины мололи зерно на каменных плитах, их движения были размеренными, неторопливыми, будто они знали: мир никуда не убегает. На верёвках сушилась рыба. У печей толстым запахом пахло лепёшками и тмином. Козы блеяли лениво, точно привыкли к человеческому голосу и теплу рук. И всё это было без крика, без суеты. Город жил медленно, как будто время там текло мягче, чем в остальном мире.

Раздались голоса на незнакомом языке: гортанные, ритмичные, с мягкими согласными, эхом отразившиеся от стен. Мужчины у ворот переглянулись, женщины замерли с кувшинами, дети выглянули из-за юбок.

— Две минуты для создания языковой модели, — сказал Атом, его сенсоры мигнули, сканируя речь.

— Тогда ждём, — кивнул Игорь, его пух на шее встал дыбом от напряжения.

— Модуль готов, подтверждайте, — кивнул Атом, и у каждого в углу зрения всплыли уведомления: [Установить: Иерихонский диалект, ~8000 до н.э.] [Да/Нет].

— Значит, 8 тысяч... — пробормотал Ричард принимая языковой модуль.

— Выдвигаемся. — сказал Игорь.

Едва он успел это произнести, как люди заметили гостей. Толпа собралась у ворот, но не возбужденная, как в Харране, а любопытная, с лёгким благоговением. Один из жителей, высокий мужчина с бородой, заплетённой в косичку, и в простой льняной тунике, подошёл ближе и пристально взглянул на Игоря. Его глаза расширились, увидев пух, клюв, отростки под одеждой.

— ЗДРАВСТВУЙ, БОЛЬШАЯ СЕРАЯ ПТИЦА, — склонился он в поклоне, голос его был глубоким, с акцентом, который Атом мгновенно перевёл в интерфейсе.

Игорь скривился, клюв щёлкнул от раздражения, а Шакил сзади хохотнул, едва сдерживая смех.

— Мы рады приветствовать дитя птицы и человека. — продолжил житель.

Шакил согнулся от хохота, хлопая себя по колену:

— Большая серая птица! Игорь, это твой новый титул?

Катя закусила губу, чтобы не рассмеяться, но её глаза блестели: мутация Игоря, когда-то пугающая, теперь стала источником чёрного юмора в группе. Игорь почувствовал, как пух на щеках встаёт дыбом, а браслет нагревается: