Четвёртый миф: Дети звёзд

Глава 16

Глава 16.

Второй день лил дождь. Не бурный, как в тропиках, а тихий, степной, будто небо решило вымыть пыль с мира. Капли стучали по плоской крыше, скатывались по глиняным стенам, оставляя тёмные дорожки, и стекали в трещины улиц, убегая за стены к полям. Воздух стал густым, влажным, с запахом мокрой земли и тмина, что висел на верёвках у домов. Антон стоял у входа в хижину, его силуэт в тростниковой двери казался размытым в сером свете. Лужи отражали небо, и в них плавали крошечные пузыри, лопающиеся с тихим звуком. Щенок шакала, чёрный и лохматый, тявкнул у его ног, отвлекая от мыслей. Антон вернулся к своей пародии на кровать, соломенной циновке с тонким одеялом, и закрыл глаза, слушая, как дождь барабанит по крыше, словно играет на древних ударных инструментах.

— Когда уже этот дождь закончится, — пробурчал Агни, развалившись на циновке.

— А мне нравится, — улыбнулся Франко, жуя кусок лепёшки, оставшейся от ужина. — Свежо стало, и идти никуда не нужно. Лежи да ешь. Мини-отпуск.

— Слишком много мини-отпусков в последнее время, — хмыкнул Агни, отмахиваясь от мошкары, что залетела в хижину еще до начала дождя.

— Артем, не ворчи, — сказала Катя, поправляя цветок из травы, уже совсем сухой, в волосах. — А то как дед старый.

— Скоро закончится, — сказал Робби, стоя у двери. — Тучи уходят.

— Скорее бы, — пробурчал Агни, бросая взгляд на лужи за порогом.

В дальней части хижины Эмре и Алексей сидели у стены, склонив головы над куском глиняной таблички, где Эмре чертил схемы угольком. Он пытался вспомнить хотя бы базовое устройство интерфейса, и пытался сопоставить его с местами на голове где контакты будут особенно чувствительны.

— Думаю, должно сработать, — сказал Эмре, указывая на табличку. — Попросим Беллу, чтобы подстраховала, если разряд сильно даст по мозгам.

— Это опасно. Пожалуйста, прекратите попытки самовредительства, — вмешался Атом, его голос был резче обычного, сенсоры мигнули красным.

— Что-то ты странно на это реагируешь, — прищурился Алексей, глядя на робота. Его браслет пульсировал, проценты заражения мигнули в интерфейсе.

— Нет. Это мои стандартные протоколы. Я против причинения вреда, — ответил Атом, но его голос на миг дрогнул, будто процессор заел.

— А чего же ты так не верещал, когда браслеты только начали использовать? — спросил Эмре, приподняв бровь. Атом завис на мгновение, его сенсоры потухли, затем загорелись снова.

— Ситуация была непредсказуемой, и я об этом вам сообщал, — ответил он. — Сейчас же вам гарантирован летальный исход.

— Всё, — остановил его Эмре, отмахнувшись. — Сходи перезагрузись.

— Мне не нужна перезагрузка, — парировал Атом, но шагнул к двери, будто проверяя дождь.

В другом углу Изабелла сидела рядом с Шакилом, осматривая его новую руку. Под курткой у него росли дополнительные отростки, уже не такие тонкие как в первые дни, они крепчали и набухали, становясь более подвижными. Куртка, изрезанная для новой пары рук становилась тесной и шла по швам, превращаясь в лохомтья.

— Не вижу ничего критического, — сказала Изабелла, её пальцы мягко коснулись отростка. Её браслет светился, создавая слабое сияние. — Твои дополнительные руки растут, и довольно быстро. Сможешь пошевелить?

— Могу, но это неприятно, — ответил Шакил, скривившись. — Словно рёбра ломает.

— Это тебе карма за твои шуточки, — хмыкнул Игорь, сидя у стены. Его пух намок от влажного воздуха, а молодые крылья дрожали от холода. — Нечего было на мои крылья наговаривать.

— Ой, да брось, — отмахнулся Шакил, но один из отростков дёрнулся, задев циновку. — Кроме того, твои крылья, явно какая-то птичья тема. Да и харя у тебя уже совсем на человека не похожа. Становишься золотым петушком.

— Ага, — кивнул Игорь, его клюв щёлкнул. — А ты кем? Пауком?

Гульнара сидела с Арукой у входа, рассказывая ей о приключениях астронавтов. Она говорила медленно, на харранском, показывая дополнительно жестами: шаттл, степь, волки, Харран. Арука слушала, её глаза расширялись, а рот непроизвольно открывался, словно она хотела задать вопросы, но не находила слов. Щенок шакала подполз к ней, ткнулся носом в ладонь, и она улыбнулась, погладив его. Гульнара встала и подошла к двери, выглянув наружу.

— Дождь закончился, — сказала она, её голос был мягким, но в нём чувствовалась усталость.

Капли больше не стучали. Лужи блестели под слабым солнцем, пробивающимся сквозь тучи. Воздух стал чище, с запахом мокрой глины и молодой травы. За стенами города поля блестели, ячмень кивал под ветром, а башня в центре стояла, как памятник цивилизации, впитавший дождь и теперь сияющий.

— Ура, наконец-то! — Агни подскочил, отряхивая куртку от крошек лепёшки. — Пойду Ричарда найду, да и пойдём в путь. Уже крыша едет в этих четырёх стенах.

— О, — поднялся Франко, потягиваясь. — Я с тобой. Тоже ноги хочу размять.

— Ещё кто-то хочет? — спросил Агни, уже шагая к двери.

— Я бы тоже прогулялся, — сказал Антон, вставая. — Джеку нужно дела сделать.

Щенок шакала тут же вскочил, спеша к его ногам, и тявкнул, виляя хвостом. Его шерсть блестела от влажного воздуха, а глаза горели любопытством.

Улица после дождя была живой, но не шумной. Лужи отражали бледное солнце, пробивающееся сквозь тучи, и в них плавали листья тростника, сорванные с крыш. Камни под ногами блестели, как отполированные, но не скользили, а влага впиталась в их поры, оставив лишь аромат свежести. Воздух был прохладным, с нотами мяты и ячменя, что сушились на верёвках. Дома, круглые и тёплые, казались ещё ближе, их стены блестели после ласки дождя. Над башней в центре города висела тонкая дымка, будто она впитала влагу и теперь выдыхала её обратно в небо.

Жители выходили из домов, их движения были неторопливыми. Женщина с кувшином поправляла волосы, глядя на гостей краем глаза. Мужчина с корзиной ячменя кивнул, но задержал взгляд на Джеке, что семенил за Антоном. Дети выглядывали из-за стен, их босые ноги оставляли влажные следы на камнях. Взгляды были не любопытными, как в Харране, а сдержанными, как будто город привык к странникам, но всё ещё решал, что с ними делать.