Четвёртый миф: Дети звёзд

Глава 25

Солнце палило, и ноги неохотно шли по сухой земле. Песок хрустел под босыми пятками детей. Воздух дрожал от жары, миражы плясали вдали, рисуя озёра, что исчезали при приближении.

— Когда уже начнётся что-то интересное? — спросил Шакил.

— Шифер, — остановил его Агни, его ладони нагрелись, но огня не было. — Угомонись. Не нравится? Тебя никто не зовёт с собой.

— Ну чего ты такой зануда, — возмутился Шакил.

— Потому что ныть можно и в другом месте, — ответил Артем, его голос был усталым. — Ты хотел быть королём? Вот тебе чистое бескрайнее поле, строй свою империю.

— Ай, — отмахнулся Шакил и пошёл дальше поднимая ногами пыль.

— Не горячись, — успокоила Агни Гульнара, её голос был мягким. Она несла ребёнка на руках. — Ему просто тяжело.

— Дети не ноют, как он, — устало выдохнул Артем, вытирая пот со лба.

— Ты хорошо знаешь, куда мы идём? — спросила она, переводя разговор.

— Нет, — ответил он. — Я не силён в географии. Но мы идем строго на восток, не думаю что мы ошибемся сильно.

— Значит, где ближайшие реки или озёра придётся искать самим, — кивнула она, её глаза посмотрели на горизонт где не было ничего нового.

— Никто не обещал, что будет легко, — развёл он руки, пыль взвилась. — А ты зачем с нами решила идти?

— Не люблю Египет, — улыбнулась она, но улыбка была грустной. — Плохие воспоминания.

Агни не стал уточнять. Он ускорил шаг, дети семенили за ним по горячему песку.

— Ты с нами до конца или потом…

— Не знаю, — ответила она, её голос стал тише. — Я так далеко не заглядывала.

Агни кивнул. Арука шла молча, её глаза бегали по детям, она что-то шептала на своём языке. И кажется, за короткий срок смогла выучить несколько слов на языке детей.

Дни проходили однообразно, пока они не наткнулись на первый оазис. Пальмы торчали редкими зонтиками, вода в луже была мутной, но спасительной. Они остались на несколько дней, дети плескались, их смех эхом отражался от скал.

— Порой чувствую себя Моисеем, вожу детей кругами по пустыне, — вздохнул он, сидя у воды. Свои ладони он окунул в воду, наслаждаясь живительной влагой.

— Никто не обещал, что будет легко, — развела она руки и улыбнулась, её глаза блестели.

Агни хмыкнул.

— Дядя Агни, — подбежал мальчишка, его кристалл мигнул. — Там дальше идёт караван.

— Караван? — удивился Артем, вставая и вглядываясь в горизонт.

Вдали по песчаной земле действительно шёл караван, но что-то в нём было не так. Жара размывала горизонт и воздух дрожал, как вода, силуэты верблюдов и людей плыли, расплывались, как чернила в стакане. Фигуры были высокими, с копьями, но при приближении таяли, оставляя только пыль и жару. Мираж манил, но обманывал.

— Идём, — сказал он, его ладони нагрелись. — Попробуем узнать, где ближайшее поселение.

Они двинулись за ним, но вскоре оказалось, что это просто мираж. Песок был пустым, только ветер нёс пыль.

Дни в пустыне сводили с ума. Солнце жгло кожу, губы трескались, вода кончалась быстрее, чем находилась. Миражы приходили каждый день, в них мелькали города, реки и иногда даже лица. Один ребёнок плакал, видя мать в песке. Шакил ругался, борясь с жаждой. Гульнара шептала детям сказки, её голос хрипел. Арука молчала, но её глаза были красными а кожа обгорала. Ночью пробирал холод. Звёзды горели ярко, но сна не было. Всех Мучила жажда. Редкие оазисы спасали от тотальной безнадёги, но и они сводили с ума, все те же пальмы, мутная вода, короткая тень. Дети пили жадно, и каждый день был до безумия похож на предыдущий.

— Дядя Шива, — говорил один мальчишка, глядя, как Шакил разделывает тушу небольшой лани, которую чудом смог словить. Кровь текла по песку, запах был резким. — Научи и меня охоте.

Шакил хмыкнул, принимая новое имя.

— Научу, но чуть позже.

Тяжёлые дни в степи, где нет намёка на воду, тянулись бесконечно. Песок сменился глиной, потресканной, как старая кожа. Трава была сухой, колючки царапали ноги. Вода редко задерживалась в бурдюках, ее всегда было слишком мало. Дети шли молча, лица были чёрными от пыли. Шакил нёс двоих на плечах, его вторая пара рук в этом отлично помогала. Гульнара делила воду, трясущимися руками. Арука несла младшего, её шаги были тяжёлыми. Жара давила, миражы мучали своей жестокостью. Редкие оазисы были спасением: пальмы, лужи, тень. Там отдыхали, пили, но надежда таяла.

— Мы не ходим кругами? — уже в пятый раз спрашивала Гульнара, её голос хрипел.

— Нет, — ответил Агни, поглощая тепло вокруг, чтобы хоть немного освежиться. — Мы идём строго на восток.

— Мне кажется, мы заблудились, — прошептала она, спотыкаясь

— Мы идём верно, — ответил он, сжав зубы от раздражения. Дорога тяжело давалась всем.

Дни сливались в один бесконечный зной. Песок въедался в кожу, губы лопались кровью, кристаллы детей стали отваливаться и Шакил старался собрать их все, надеясь что это может быть валютой у великанов. Вода во флягах плескалась на донышке.

Маленькая девочка, не старше шести, споткнулась о корень акации. Фляга выскользнула из её рук и покатилась по песку. Половина дневной нормы воды вылилась тёмным пятном, впитываясь в землю за секунды.

— Нет! — крик пронзил воздух. Девочка застыла, глаза расширились, слёзы потекли по чёрным от пыли щекам. Агни подбежал, но было поздно. Он опустился на колени, ладони вдавились в мокрый песок.

— Всё… — прошептал он, голос сорвался. Дети молчали. Гульнара закрыла лицо руками.

Ночь. Холод. Дети спят вповалку. Агни дежурит, ладони греют воздух. Вдруг раздался крик. Мальчик лет восьми вскакивает, глаза безумные:

— Мама! — он бежит в темноту, за миражом. Агни бросается за ним, хватает за руку. Мальчик вырывается, ногти царапают кожу.

— Там река! Я видел!

— Это сон, малыш…

Мальчик падает в песок, рыдает. Агни прижимает его к себе.

— Мы найдём воду. Обещаю.