Четвертый принц или торжество мести на отборе

Пролог

Вечер спускался на королевство Лайтерру мягко и неспешно. Последние лучи солнца цеплялись за остроконечные шпили дворца, зажигая в витражах Башни Старой Розы десятки маленьких, трепетных костров. Внутри, в личных покоях королевской семьи, было так же тепло и уютно, как в гигантской раковине. Воздух, плотный и душистый, пах старыми книгами, воском отполированного дерева и едва уловимым, сладковатым дымком тлеющих в камине магических поленьев «вечного огня» – они не обжигали, а лишь источали ровное, ласковое тепло и рисовали на стенах живые тени.

Королева Изабелла, укутавшись в шелковую шаль, сотканную из паутины лесных нимф, перелистывала страницы огромного кожаного фолианта, лежавшего у нее на коленях. Это был не просто альбом. Страницы его были из тончайшего пергамента, а застывшие в них мгновения шевелились, тихо вздыхали и порой перешептывались. Волшебный семейный альбом.

Рядом, в глубоком кресле, устроился король Эдгар. Он не читал, а наблюдал: за игрой огня в камине, за сонным клубком из двух котов с изумрудными глазами, дремлющих на ковре, и за своей семьей. Его старшие сыновья расположились на диване: Артур, наследник престола, с вечной деловой папкой в руках (даже в такой вечер), и его жена Элеонора, чьи тонкие пальцы без устали вышивали серебряной нитью по темному бархату, рождая на ткани живые, мерцающие узоры. На резном сундуке у окна сидел второй принц, Кай, и тихо спорил о чем-то со своей супругой, военачальницей Серафимой; их спор был похож на слаженный танец – отточенный и привычный. А у самого камина на мягких пуфах устроились третий принц, Джулиан, и его жена Элоиза; он что-то чертил в воздухе светящимся кончиком пера, а она, маг-теоретик, поправляла его расчеты, заставляя формулы рассыпаться искрами и складываться вновь, уже более изящно.

Не хватало лишь одного. Четвертого.

– Смотри-ка, – тихо молвила Изабелла, и ее пальцы коснулись страницы. Мгновение в альбоме ожило, зазвучало тихим смехом и всплеском воды. – День обручения Артура и Элеоноры.

Все взгляды обратились к альбому. На странице двигалось, переливаясь красками, изображение праздничного зала. Юный Леонард, лет десяти, с озорными бликами в глазах, с важным видом подносил старшему брату и его невесте золоченый кубок с обрядовым вином. Но едва те отпили, как изо рта у них повалили пузыри – радужные, переливающиеся, с тихим хлопающим звуком. Артур нахмурился, пытаясь сохранить серьезность, а Элеонора засмеялась, и пузыри полетели к потолку, лопаясь там с мелодичным звоном. Маленький Лео смотрел на них с восторгом, совершенно забыв о необходимости скрываться.

– Он тогда полмесяца мыл полы в библиотеке за подмену вина на лимонад с эльфийским шипучим корнем, – с напускной суровостью произнес король Эдгар, но уголки его глаз лучились доброй усмешкой. Один из котов на ковре лениво потянулся, и с его лапки тоже слетел крошечный радужный пузырь.

– А помните отбор Кая и Серафимы? – оживилась Элоиза. Королева перелистнула страницу.

И вот уже зал залит водой по колено. Гости в недоумении качаются на волнах, а по поверхности, как изящные ладьи, плавают дамские кринолины. Юный Лео, по шею в воде, с восторгом наблюдает за экспериментом, а будущий зять Кая пытается его «спасти», хотя на лице у него написано жгучее любопытство: правда ли плавают эти дурацкие юбки?

– Он хотел проверить теорию плавучести, – с гримасой сказал Кай, но Серафима хлопнула его по плечу.

– Зато проверил! С пользой для науки!

Страница шуршала, переливаясь. Вот церемония Джулиана и Элоизы. Важный момент: принц должен скормить священному дракону-хранителю Златоглаву символическую жареную грушу. Лео, с лицом, полным благих намерений, шепчет что-то дракону на ухо и незаметно подкладывает в грушу каплю соуса «Пламя Девяти Солнц». У Златоглава, веками хранившего стоическое спокойствие, вырывается чих такой силы, что он сдувает парики с полсовета магов, а из ноздрей у него клубятся не дым, а перцовые облака. Дракон тогда смущенно фыркал разноцветными искорками целую неделю.

В комнате стоял теплый, общий смех. Даже Артур отложил папку. В этих воспоминаниях не было ни капли злобы, лишь бесконечная, светлая нежность и уморительное абсурдное веселье.

– Боги, – выдохнула Элеонора, вытирая слезу смеха. – И ведь каждый раз он умудрялся выглядеть так искренне озадаченным, когда его разоблачали.

– Потому что он и был озадачен! – рассмеялся король. – Он не со зла это делал. Он искренне верил, что улучшает процесс.

В дверях появился старый дворецкий Фарли, несший на подносе дымящиеся чашки с шоколадом, который варили на молоке лунных олених. Он расставил чашки, поймал взгляд королевы и почти незаметно улыбнулся уголками губ, слыша обрывки воспоминаний.

Тишина снова стала мягкой и задумчивой, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев и мурлыканьем котов.

– Завтра, – тихо сказала Изабелла, закрывая альбом. Живые картины стихли. – Завтра «Слеза Феникса» будет искать невест для нашего Лео.

В воздухе повисла пауза, густая и значимая. Братья переглянулись. Взгляды их встретились, и в них вспыхнул один и тот же огонек – не злой, нет. Озорной. Ликующий. Полный предвкушения давно желанного и исторически справедливого возмездия.

Артур медленно убрал папку с колен.

Кай перестал спорить с Серафимой и выпрямился.

Джулиан отпустил свое светящееся перо, и оно растаяло в воздухе.