Четвёртый закон Ньютона

4

   Лежать с парнем своей мечты в луже – такое себе удовольствие. Вернее, валяться в новом бежевом дорогущем пальто в грязи, ещё и придавленной пусть и своей мечты, но всё-таки тяжёлым парнем… ну, как-то совсем не очень.

   – Коновалова… – прошипел Тимофей, и вся моя кожа моментально покрылась мурашками. Учитывая, что между нами сейчас было не больше семи сантиметров, а это для меня просто подарок, я сдержалась, чтобы не заулыбаться. – Я. Тебя. Убью.

   Почти. Ты немного ошибся в последнем слова. Надо «я тебя люблю». Попробуй ещё раз…

   – У тебя неплохо получается… – чувствуя, что ещё немного, и я просто впечатаюсь в асфальт, прохрипела я.

   – Что?

   – Встань с меня, говорю! – гаркнула, при этом легонько пихнув его в грудь.

   Парень поднялся и я заметила, что его белая куртка теперь напоминала сильно разбавленное водой какао, а щёки и шапка были все в пятнах грязи. Интересно, я выгляжу примерно так же, или ещё хуже?

   – Ну и чего ты лежишь? Примёрзла?

   Я попыталась встать, но ноги не слушались, и я снова плюхнулась в грязь.

   – Сашка-неваляшка, – усмехнулся Тимофей, но руку мне всё-таки подал. С его помощью я, наконец, покинула объятья лужи.

   – Пальто сильно испачкалось?

   – Ну, если бы ты участвовала в конкурсе «Мисс лужа», то точно победила бы…

   Захотелось разреветься. Нет, ну почему мне всегда так не везёт?

   – Ну и что делать теперь? Меня мама прибьёт, если таким увидит. Да что там прибьёт… заберёт компьютер! 

   Да, самая настоящая трагедия. Ничего хуже я представить себе не могу.

   – А она у тебя дома?

   – Ага. Так что незаметно постирать не получится.

   Да уж, не повезло. А всё из-за тебя, Саша! Потому что ты вечно всё портишь. Что сказать, талант у меня такой. Портить Тимофею жизнь, пусть и не нарочно. Сама то приду, кину в стирку пальто, а мама завтра вернётся и ничего не узнает.

   Точно! Мамы же не будет до завтра! Это шанс!

   – Тогда идём ко мне. Постираем куртку и шапку, и мама ничего не узнаёт!

   Ой. Неужели, я только что пригласила парня своей мечты к себе домой? А как смело и воодушевлённо… сама себя не узнаю. Что со мной творится?

   – Мне, конечно, разные предложения поступали, но такие… – усмехнулся Тимофей, и я почувствовала, как все мои надежды медленно катятся прямо в пропасть.

   Так, Саша, давай. Нельзя упустить этот шанс. Соберись и убеди его согласиться. Ты можешь, я знаю это. Возьми всю свою смелость и решительность и…

   – Ну тогда иди, как бомж, домой, объясняй маме, почему ты как свин, а потом сиди без компа! – и, развернувшись на каблуках, бодро зашагала к своему дому.

   Блин, палку то, надеюсь, не перегнула? А то рассоримся ещё и всё, плакала моя «пятёрка» по физике. Хотя, кого я обманываю? Оценка для меня далеко не главное. Проживу и с «четвёркой». А вот если наше только-только нормализовавшееся общение с Тимофеем прекратится, то я действительно лишусь чего-то важного в своей жизни.

   – Хей, стой. Да подожди ты! – услышала и обернулась.

   Всё-таки пошёл за мной. Пошёл к малознакомой девочке домой стирать куртку. Чудеса да и только. Хоть бы ничего не обломалось.

   – Шевелись, – продолжая стоить из себя смелую и дерзкую, ответила я. – А то до вечера пальто не высохнет.

   – Тогда феном досушивать будешь, – на полном серьёзе заявил Лазарев. 

   – Я?

   – Ну а кто? Ты же нас в лужу свалила!

   – Но это ты меня пихнул!

   – Но это ты меня вывела из себя!

   – Надо уметь держать себя в руках, Тимофей Александрович, взрослый уже, – тоном воспитательницы, отчитывавшей провинившегося ребёнка, отбила я его обвинения.

   Тимофей резко остановился, и мне пришлось сделать пару шагов назад.

   – Что опять? – нет, мы дойдём сегодня до дома, или так и останемся на улице?

   – Ты знаешь моё отчество? – кажется, парень серьезно озадачен этом фактом.

   Ещё бы. Мы знакомы неделю. С какого фига я знаю его отчество? И ведь не только отчество, но и дату рождения, рост, увлечения, расписание и цвета всех его свитеров.

   – Что такого? – старалась не выдать волнения я. – Жданова пару раз упомянула, вот я и запомнила. Хочешь, своё скажу, будем на равных условиях?

   – Смешная ты, Саша, – глядя мне прямо в глаза, внезапно сообщил он. И с такой тёплой интонацией сказал… я на всю жизнь запомню, наверное.

   – Это почему?

   – Не знаю. Просто в голову пришло.

   Мы всё-таки дошли до дома, к моему огромному счастью. Уже не терпелось снять с себя грязное пальто и умыться. И чаю попить горячего. А лучше какао.

   – Какой чай ты любишь? – открывая дверь в квартиру, спросила я.

   – Горячий, – обожаю его манеру шутить. – А если серьёзно, то мне всё равно.

   – Ну как это – всё равно? Ты же о чае говоришь. А это, между прочим, почти святое дело. Чёрный, зелёный, с бергамотом, с мятой, ягодный, ромашковый, с цитрусами, с корицей? Это же так важно!

   – Ладно, ладно, успокойся, – улыбнулся он, снимая обувь и куртку. – Давай с бергамотом. У нас такой дома.

   – Вот это другой разговор, – и я, припрыгивая, отправилась на кухню. – Иди мой руки и проходи на кухню. Я пока чай заварю.

   Достав свои любимые новогодние кружки с оленями в красных свитерах и гирляндами на рогах, я закинула туда пакетики, включила чайник, положила на стол печеньки и направилась к Лазареву в ванную.

   – Я вытащил из карманов всё ненужное, – пока я загружала своё пальто в машинку, он протянул мне куртку и удалился на кухню.

   – Молодец, – похвалила я. Так, юбка вроде чистая, если что, потом постираю. А, Тимофей же джинсы ещё испачкал.

   Застав парня на кухне, поедающим печенье, я, абсолютно не стесняясь, словно ничего такого в этом не было, выпалила:

   – Что сидишь? Давай, снимай штаны.