Четыре Голоса В Ночной Тишине

Глава 1. Полуночный ритуал и зеркало особняка

Штормовое предупреждение по штату Вермонт передали ещё в полдень, но настоящая буря обрушилась на кампус только к девяти вечера. Ветер швырял пригоршни ледяного дождя в широкое окно триста четвёртой комнаты, заставляя старые деревянные рамы тоскливо стонать. На улице было не разглядеть ни зги: неоновые вывески соседнего корпуса тонули в плотной водяной стене, а вековые клёны у общежития гнулись так сильно, словно умоляли пустить их внутрь.

Но в самой комнате было тепло и шумно. Пятничный вечер освободил девочек от бесконечных конспектов, и подготовка к идеальным посиделкам шла полным ходом.

Сара, как главный организатор и энерджайзер их компании, взяла на себя кухонные обязанности. По полу разносился резкий, аппетитный аромат специй — на тумбочке у входа уже закипал электрический чайник, а Джесс на переднем плане увлечённо распаковывала картонную коробочку с китайской лапшой, ловко орудуя палочками. Сара тем временем притащила из автомата в коридоре целую охапку вредной еды: чипсы с паприкой, острые начос и несколько банок ледяной доктор-пеппер, которые теперь весело звенели в её руках.

Эмили и Элис отвечали за создание того самого «гнезда уюта». Они перерыли шкафы, стащив в кучу все имеющиеся подушки, пледы и одеяла. Нижние ярусы двухъярусных кроватей задернули тяжелыми простынями, превратив их в изолированные пещеры. Верхний, бьющий по глазам люминесцентный свет безжалостно выключили. Вместо него на верхних полках у ноутбуков зажгли три толстые свечи. Маленькие огоньки испуганно подрагивали от сквозняка, отбрасывая на потолок длинные, ломаные тени, похожие на тянущиеся руки.

Вечер начинался максимально невинно. Усевшись на мягкие пуфики-мешки и расстелив в центре пушистый коврик, девочки сначала допоздна резались в настольные игры. Сначала была «Монополия», где Джесс безжалостно обанкротила Эмили, вызвав взрыв хохота. Затем они разложили карты для быстрой детективной настолки, пытаясь угадать убийцу по путанным уликам.

Но когда стрелка часов перевалила за одиннадцать, а за окном с оглушительным грохотом бахнул первый близкий удар молнии, веселье само собой сошло на нет. Мобильная связь в старом здании из-за грозы окончательно пропала, оставив на экранах телефонов лишь сиротливое «нет сети». Настольные игры были убраны в коробки. Наступил тот самый странный, пограничный час, когда обычные шутки кажутся пресными, а ночная темнота за пределами свечного круга начинает казаться слишком осязаемой.

После всех вечерних процедур, смыв макияж и переодевшись в безразмерные домашние худи, подруги почувствовали, как в комнате повисло особое, тягучее напряжение. Им отчаянно захотелось пощекотать себе нервы. На полу лежали пустые пачки из-под чипсов, в воздухе пахло корицей, тающим воском и острой лапшой.

— Ну что, детские сказочки закончились, — нарушила тишину Сара, подмигнув подругам из своего кресла. Она сделала глоток воды и облокотилась на колени, отчего её лицо снизу подсветилось колеблющимся пламенем свечи. — Для карт мы уже слишком сонные. Давайте сыграем в кое-что получше. В правила нашего кампуса: четыре голоса в полной темноте. Каждая рассказывает по одной реальной мистической истории, которая произошла с ней или в её городе. И пусть это будет самый жуткий кошмар, от которого у нас до утра пропадет сон.

Эмили, сидевшая на кровати справа и укутанная в плед по самый нос, нервно сглотнула:
— Эм... девочки, может не надо? Вы слышали, как только что скрипнула половица в коридоре? Мне кажется, комендант ходит... или нет.
— Комендант спит на первом этаже, Эми, — усмехнулась Джесс, отставляя пустую коробочку из-под лапши. — Так что давай, Сара. Раз ты заварила эту кашу, выкладывай свою чертовщину первой.

Сара медленно обвела взглядом притихших подруг. Атмосфера была идеальной. Она понизила голос почти до шёпота, заставив девочек податься вперёд.

— Всё произошло три года назад в Орегоне, — начала Сара. — Моя мама помешана на антиквариате. На аукционе вещей из заброшенного викторианского особняка Блэквуд она купила огромное напольное зеркало в тяжелой раме из черного дерева. На нем были вырезаны странные узоры — засыхающие лозы и плачущие лица. Мама поставила его прямо в моей спальне, напротив кровати.

Сначала мне просто нравился его винтажный вид. Но примерно через неделю я начала замечать странности. Знаете это чувство, когда вы смотрите в зеркало и точно знаете, как двигаетесь? Так вот, мое отражение начало... опаздывать. Сначала на долю секунды. Я моргала, а отражение в стекле закрывало глаза чуть позже. Я поднимала руку, а та, другая Сара, завершала движение с едва заметной задержкой. Я думала, что схожу с ума от усталости перед экзаменами. Если бы...

В один из четвергов я проснулась в три часа ночи. В комнате было темно, только блеклый лунный свет падал на стекло. Я повернула голову и посмотрела в зеркало. Отражение на кровати не шевелилось. Оно лежало на спине и пристально смотрело на меня широко раскрытыми, мертвыми глазами. Но самое страшное было не это. В зеркальной комнате, прямо за изголовьем моей кровати, в темноте стоял силуэт. Это была высокая худая женщина. Её шея была вывернута под неестественным, жутким углом, словно сломанная, а длинные черные волосы свисали клочьями.

Я закричала, влетела ладонью в выключатель, но когда зажегся свет, в зеркале была только я — бледная, дрожащая от ужаса. Мама мне, конечно, не поверила. Сказала, что это сонный паралич.

Но кульминация случилась через два дня. Была такая же дождливая ночь, как сегодня. Я сидела перед зеркалом и расчесывала волосы. Вдруг отражение остановилось. Моя копия в стекле медленно положила расческу на стол, хотя моя собственная рука все еще была поднята. Двойник улыбнулся. Это была не моя улыбка — рот растянулся слишком широко, обнажая десны, а из уголков губ потекла густая, темная жидкость, похожая на запекшуюся кровь.

Она поднялась со стула, подошла к стеклу изнутри и с силой ударила по нему ладонями. Раздался оглушительный треск, но стекло не разбилось. Вместо этого оно пошло кругами, как вода. И из этой зеркальной глади наружу, в мою реальную комнату, начали просовываться её руки — серые, с длинными грязными ногтями. Она схватила меня за запястья и с невероятной, нечеловеческой силой потащила к себе, внутрь этой проклятой стеклянной изнанки. Я видела, как за её спиной моя комната в отражении превращается в гниющий, заброшенный склеп, полный пыли и чьих-то костей.