Четыре лика Луны

Глава 1. Приказ под печатью полумесяца

Столица Элидор засыпала, натягивая на себя одеяло из сумерек и света вечных фонарей на сжатом солнечном камне. С балкона Лунного Шпиля, самой высокой башни дворца Орлайтов, принц Элиан наблюдал, как по террасам города расползаются сизые тени. Для горожан это было время покоя. Для Главного инспектора Тайной Канцелярии — начало смены.

Он сбросил с плеч тяжёлый парадный плащ, оставаясь в тёмном дублете из практичной кожи. Его кабинет был отражением хозяина: безупречный порядок, стеллажи с папками дел, карта города, испещрённая булавками и нитями, и коллекция изъятых артефактов — трофеи раскрытых «необычных» преступлений. Элиан Орлайт был не просто наследником. Он был лучшим детективом королевства, человеком, верившим в факты, логику и предсказуемость. Магию он уважал как инструмент, но не любил за её врождённый хаос.

Факты сегодняшнего вечера были тревожны и абсурдны.

— Ваше высочество, свежие протоколы с постов у Эндлава.

В кабинет вошёл капитан Леон Холстед, его друг и правая рука, положив на стол стопку пергаментов. Лицо Леона, обычно спокойное, было напряжённым.

Элиан взял верхний лист. «Протокол допроса свидетеля, трактир «Медовый кот». Показания буквально рвали его стройную теорию в клочья.

Свидетель 1 (кузнец Гарт): «Чудище, ей-богу! С когтями! Мелькнуло — и запах серы. Глаза, как раскалённые угли!»
Свидетель 2 (горничная Лира): «Да какое чудище! Девушка, вся в синем, волосы светлые-пресветлые. Видела, как она рукой махнула — и замок на амбаре сам щёлкнул. Красиво...»
Свидетель 3 (стражник Томми): «Никакой девушки! Дым, я говорю! Бесшумный. Все фонари в переулке разом потухли. Нас, как щенков, обвели!»

Элиан с силой отложил пергамент.
— Одна ночь. Один район. Чудовище, колдунья и призрак. Или один артистичный диверсант с маскировкой высшего класса, который просто насмехается над нами.
— В народе уже прозвали «Лунным Оборотнем», — мрачно заметил Леон. — Паника растёт. Торговцы в Нижнем Сердце отказываются открывать лавки после заката. Грим и его сторонники в Совете уже требуют ввода войск в Эндлав для «зачистки».

Дверь распахнулась без стука.

В кабинете возникла фигура в багрово-золотых одеждах — король Орлан Орлайт. Его лицо, обычно хранившее королевское спокойствие, было жёстким, как гранит хребта Спящих Великанов.
— Элиан, хватит изучать бумаги! Это перестало быть городской легендой. Сегодня ночью был атакован и ограблен королевский курьер. Похищен артефакт из времён Войны Теней.

Холодная волна пробежала по спине Элиана. Артефакты той эпохи не были музейными экспонатами. Это было спящее, непредсказуемое оружие.
— Что именно, отец?
— «Сердце Ледяного Феникса». Его полная сила неизвестна даже Гильдии Фэйрвью, но те, кто охотятся за таким... — Король подошёл к окну, глядя на луну, холодный и ясный. — Этот... оборотень. Он либо работает на врага, либо сам по себе представляет чудовищную угрозу порядку. Я даю тебе карт-бланш. Любые ресурсы Канцелярии. Любые полномочия. Найди его. И уничтожь. Мрак Эндлава не должен угрожать Сердцу Элидора.

Слово «уничтожь» повисло в воздухе, тяжёлое и неоспоримое, как королевская печать. Элиан кивнул, отчеканивая:
— Будет исполнено, ваше величество.

Когда король удалился, Элиан вздохнул. Он подошёл к карте и воткнул новую красную булавку в район нападения на курьера. Рядом зияли другие красные точки: сломанные часовые механизмы, обесточенные магические барьеры, перепуганные горожане. Хаотично. Бессистемно. Как будто кто-то... экспериментировал. Искал слабые места. Или просто был не в себе.
— Леон, — сказал Элиан, беря со стола трость с набалдашником в виде лилии — символом его полномочий. — Собери отряд. Лучших следопытов, не магов. Магические следы может прочесть Гильдия по запросу, но в поле они только привлекут внимание. Двойное патрулирование границы с Эндлавом и район архивов. Я выхожу сам.

Он вышел на балкон.

Ночь вдохнула в него прохладу и далёкий запах дыма из труб Эндлава. Где-то там, в том лабиринте крыш и переулков, скрывался его противник. Безумец? Агент? Чудовище?
Элиан твёрдо верил в первое. Логика не оставляла места для настоящих оборотней. Это был умелый преступник, использующий магию для хаоса. И его нужно было остановить. Ради спокойствия города. Ради порядка, который клялся защищать.

-------------------------------------------------------------------------------

В это же время, в другой части города, в крошечной каморке под самой крышей старого дома в глухом уголке Эндлава, девушка по имени Лилан Мур сжала в кулаке амулет — потёртый серебряный кружок с гравировкой фаз луны. Она смотрела в треснувшее зеркало. На её лице — обычном, милом, с веснушками у носа и огромными, слишком выразительными карими глазами — лежала печать невыносимой усталости.
— Пожалуйста, — прошептала она лунному свету, пробивавшемуся в окошко. — Не сегодня. Дай мне хоть одну ночь просто выспаться.

Но луна, холодный тюремщик её души, плыла по неумолимому пути. Амулет в её ладони начал слабо теплеть. Лилан закрыла глаза, чувствуя, как знакомое, мучительное давление начинается изнутри — будто её сущность хотела разорваться на четыре части, каждая из которых тянулась в свою сторону.

Проклятие не спрашивало её желаний. Оно было законом, а она — клеткой для четырёх разных заключённых.

Её мысли лихорадочно метались. Она должна была найти в архивных свитках хоть какую-то зацепку, намёк на «Песнь Целостности», легендарный ритуал, способный снять «Лунный Раскол». Но днём она была просто "Алис Брук", неуклюжей помощницей суровой архивариус Торн в Королевской Библиотеке, вечно роняющей стопки фолиантов. Ночью же... ночью она становилась кем-то другим. И часто эти «другие» сами не знали, что творят, подчиняясь инстинктам своей ипостаси.

Сегодня, как только луна достигнет зенита, её охватит холодная ярость и невероятная сила — "Колдуньи". А под утро — сладкая, но не менее опасная тоска "Красавицы", жаждущей простого человеческого тепла... которого она не могла себе позволить.
Лилан открыла глаза. В глубине зеркала мелькнуло не её отражение — на долю секунды в стекле возник образ высокой женщины с волосами цвета звёздной пыли и глазами, полными магической мощи и презрения.